Первобытный ужас, который сначала овладел им, вскоре сменился жаждой новой "картинки", как он назвал свои видения. Он снова сел думать, теперь уже включив свет. Предстояло решить одну непростую задачу: как вынудить тени не прерывать свои хитросплетения, которые явно носили осмысленный характер, оба раза зависели от его собственных мыслей и оба раза, когда Владимир начинал осознавать, что именно он видит, исчезали. Изображение на стене могло быть и светлым, в этом он успел убедиться, когда вспомнил про журнал "Огонек". Но при чем здесь журнал? Какое отношение он имеет к розовому отблеску на стене?

"Дурак дурацкое и говорит, - ответил сам себе Владимир. - Тень реагирует не на название журнала, а на самое первое значение слова "огонек". Точнее, не на слово вообще, а на самый первый, не оформленный в слова импульс сознания. Вывод: думая о чем-либо, нельзя отвлекаться на мысленное проговаривание про себя или вслух. Дай мыслям растечься по древу, а точнее - по стене".

Вдохновленный простотой разгадки, он тотчас с треском хлопнул по выключателю и, ни о чем более не думая, залез с ногами на диван, "чтоб было удобнее ни о чем не думать".

Тени первое время будто ждали чего-то, а потом, словно уверовав в свою безопасность, задвигались, забегали. Они становились все отчетливее, картины памяти наполнялись цветом. Временами изумленному Владимиру казалось, что он различает даже голоса, кричащий шепот мелькающих фигур, вещей, цветов, внешне не связанных друг с другом, но явно и неразрывно принадлежащих и подчиняющихся чьей-то прихоти. Этот водоворот все ускорялся, затягивая его куда-то, сознание Владимира стало затуманиваться, желтая боль сковала затылок и виски, он отключился на минуту, и настало утро.