"Рыночная цена верхнемархайского концентрата, - между тем сориентировался в обстановке и тертый экономист, - три тысячи долларов за тонну. Доход от работы такого флота твердоопорных судов составит 300 миллионов долларов в год..."

"Расчетные расходы, - быстро подхватил Радищев, - не более 80. Чистая прибыль - 220 миллионов в год."

"Вот теперь ты возражай, Аркаша, - милостиво обратился, наконец, миллионер к своему еврейскому мозгу. - Предположим, мы послали этого иностранца нахер и поручили кому-то обосновать туда же не железную дорогу, а хоть автотрассу?"

"Если строить по полтора километра в день, - открыл тот папку, постройка двух тысяч километров автомагистрали займет не менее четырех лет..."

"А за это время, - не хуже сибирского еврея нагло полез в разговор я сам, - шагайки заработают около миллиарда долларов."

"На этом сраном концентрате..." - вырвалось у Пустовых.

"Вот именно! - пошел теперь пятнами от волнения Радищев. - Один рейс шагайки даст столько же..."

Я тотчас потерял мысль и растерянно переводил глаза с одного на другого. До сихпор только концентрат Радищева и интересовал...

"Столько же! - воскликнул Пустовых. - Сказал тоже! Даже поверить невозможно, сколько даст единственный рейс... куда надо!.. Ты чего таращишься Марк Борисыч? Видел в молодости "Семнадцать мгновений весны"? Концентрат будет, как пастор Плятт... Фигура прикрытия. Вот Аркаша уже все понял, верно?"

"Еще бы, - засуетился экономист. - Скажу больше..." "Все! - нервно замахал руками Пустовых, напоминавший теперь экранного Петра Великого. - Не давите на меня. Я и так уже ваш. Хорошо. Вернемся, однако, к этому пастору... как его..." "Шлаг. Итак он прет себе на лыжах сдуру в чужую Швейцарию, - смеялся Радищев, - пока умный Штирлиц в своей родной фашистской Германии..." "Вот именно! Пусть наш пастор Плятт обсуждает что надо и с кем надо.