К исходу второго часанового годааппетиты поутолились, вино выпилось почти все, иностранцы-дипломаты улетучились, гитаристкаАльбинаКороль спеласначаланесколько милых феминистических песенок, потом одну жутенькую, с натуралистическими подробностями, про смерть ребеночка: самосвал = он так звал! рифмовалаонав припеве (нашлачем спекулировать! поморщился я, и Юна, заметив, но, видно, неверно истолковав, шепнулас гордостью: документально; у нее действительно погиб сын, после чего меня едване вытошнило, буквально, однако, сглотнув вязкую слюну, я нацелился набезутешную мать объективом и сверкнул вспышечкою разачетыре подряд: идеологический брак); роковой мужчинаМишеньканеуместно прочел ЫГрафаНулинаы; Юнапристалак литератору Эакулевичу с переплетенным в натуральную эстонскую кожу альбомом для автографов, и литератор, к этому времени уже успевший стаскать наантресоли самую неказистую из коммунисточек, тужился над девственной страницею, пытаясь создать что-нибудь, вполне достойное себя; Ленин со Сталиным, то уединявшиеся где-то, то опять показывавшиеся налюди, ссорившиеся, мирившиеся и ссорившиеся вновь, томно и тесно танцевали в разноцветном электричестве елки, в бледных сполохах обеззвученного телевизора, в неверном пламени витых таллинских свечей, -- танцевали под аккомпанемент композитора, виртуозно берущего басы вместо левой руки толстым своим задом. Дашенькав дрожащем мареве тайны сиделанаугльном диванчике, лениво листая подшивку ЫАмерикиы.

юи медленно, пройдя меж пьяными, = всегдабез спутников, одна, = дышадухами и туманамию[7]

Что запортреты сделаю я вам, если вы согласитесь позировать! Широкий Ыкодакы, старинная рама! У нас получится настоящий Рокотовю как ни интимно пытался я нашептать это, о, Рокотов! тут же отозвался всеведущий Мишенька.