Не раз и не дваклеился я к женщинам, заводя разговор о портретике -- потом все происходило очень просто и до комизмастандартно: расстегнуть верхнюю пуговкую нет, лучше две пуговкию снять в ванной лифчик: сами понимаете -линия груди в рассуждении композициию -- словом, минут через сорок, акогдаи много раньше, портретируемая, покоренная неповторимостью себя как модели, позировалауже без ничего, аспустя еще недолгое время -- лежалав постели рядом со мною, что, должен признаться, после столь фальшивых и суетливых прелюдий радости приносило мало, и к тому же пленка, дефицитная пленка!.. но тут, поверьте, тут все было совсем не так, то есть постели мне, разумеется, хотелось, я не импотент, но искренне хотелось и портретапод Рокотова, и вообще, я, кажется, сделался влюблен. Смешно, трудно говорить о влюбленности человеку, совсем недавно и очень болезненно -- без наркоза! -- расставшемуся с женою, человеку, в жизни которого образовалась брешь, тянущая в себя все, что ни попадется вокруг подходящего, ачаще -- неподходящего, но, право-слово: вроде бы, отличалось это нынешнее притяжение ото всех предыдущих, вроде бы -отличалось, и, когдамы десятком минут позже спускались по широкой лестнице генеральского домас шестого юниного этажа(лифт по случаю Нового Годане работал), Дашенькав меховой шубке, в вельветовом комбинезончике, сменившем платье, я -- с этим зачехленным марлею платьем, словно с метеозондом, -- меня как истинного влюбленного, как восьмиклассника, не оставляли дурацкие вопросы из разряда: зачто? откудатакое счастие? что интересного нашлаОНА во мне?! -детские вопросы вместо обычного реалистического, даже не цинического, авот именно реалистического спокойного понимания, что должнаже, коли одна, женщинапод пятьдесят увести кого-нибудь -- почему бы и не меня, чем я хуже других, хуже композиторатолстозадого?!