Повернув голову я видел подошвы ботинок Иргашева. Неожиданно он повернул голову и посмотрел на меня. Взгляд его узких прищуренных черных глаз, скуластое лицо, испачканное под носом пылью -- все это на фоне подошв его стоптанных ботинок делало сцену комичной. Я не удержался и улыбнулся. Иргашев радостно принял эстафету и улыбнулся в ответ. Кожа на его скулах была так натянута, что я иногда задумывался, за счет каких запасов кожного покрова он умудряется растягивать свой рот в белозубую улыбку. Видимо когда рот закрывался, на его теле открывалось другое место и наоборот. В нашей ситуации, когда наши полупопия были сжаты тисками страха, он мог себе это позволить.

Парни сделали дело красиво. Одновременно, из-за угла в противоположные стороны по проулку выпали сразу двое: Миша Шикунов и Паша Морозов. Первый, почти лежа, с середины проулка (подальше от пристрелянного угла), а второй с колена, упав в двух метрах за спиной у Миши, дали залп по выступу со снайпером. Почти одновременно с ними мы кинули гранаты за дувал. Я, оттолкнувшись от спины Иргашева, перелетел через глиняный забор. Иргашева должны были вслед за мной перекинуть Миша и Паша.

Я упал не так, как планировал. Приземлившись на четыре точки, я больно ушиб колено. Паузу между запоздалой очередью пулемета и ответной стрельбой "Марадоны" я заполнил своим броском к дому.

Мою спину от снайпера должен был прикрыть Иргашев, зависший сейчас где-то на пути ко мне. Сохраняя полученный при ударе о землю импульс, я преодолел первую часть дистанции на четвереньках. Пытаясь принять вертикальное положение и, наконец, вернув автомат в более достойное положение, я вломился в двери дома. Чуть не разбив вдребезги хилые двухстворчатые двери, я преодолел первые полтора метра и ударился обо что-то мягкое и упругое. Сила столкновения была такой, что я отлетел назад, открывая головой двери. Уже лежа, я с ужасом увидел стоящего в метре от меня огромного бородатого афганца, одетого в шаровары, традиционную жилетку и чалму.