Пока я пытался привести свой автомат в боевое положение, гигант рассеяно стоял и держа одной рукой свой автомат, другой зачем-то тер свой лоб. Я уже слышал топот Иргашева. Видел как дух поднял автомат. Видел как он оценивая ситуацию, посмотрел сначала на Иргашева, потом на меня, развалившегося у его ног. Судя по тому, как он сделал шаг назад внутрь дома, он не потерял самообладания, чего нельзя было сказать обо мне. Я, ничего не соображая, умудрился дать, наконец-то, очередь из автомата. Продолжая лежать на спине, я опустошал магазин своего автомата, посылая пули в грудь бородатого гиганта. Я видел, как свинцовые пчелы вонзаются в его тело, отбрасывая его к стене.

Будучи сержантом, срок службы которого давно уже не определялся фразой -- "только что с самолета", я каждый третий патрон в этом магазине, предназначенном для целеуказания и корректировки чужого огня, сделал трассирующим. И теперь ярко желтая нить, словно тонкая, огненная игла, пронзала тело духа, отбросив его к противоположной стене. Когда последний патрон моего автомата освободился от своей смертельной начинки, огненная нить оборвалась, прерывая смертельный поток. Тело, переполненное свинцом, обмякло, колени бородача подогнулись. Из его груди исходил непонятный фейерверк. Это догорали трассера, застрявшие в его теле. Словно искра, последний трассер, с огненным шлейфом, вошел в падающее тело. Не дав мне подняться, Иргашев перелетел через меня и метнулся вглубь дома, к лестнице, ведущей на крышу. Я переполз в дом, ожидая атаки снайпера. Но дверь в углу двора оставалась закрытой. Заменив магазин автомата, я держал ее на мушке. Повернув голову назад, я увидел убитого мной человека. Он лежал возле противоположной стены, неестественно подогнув под себя правую ногу. Из развороченного его живота с вывернутыми внутренностями шел дым и противное шипение -- это остывали трассера в уже мертвом теле.

Используя молчание снайпера, во двор через дувал один за другим посыпались ребята, прикрываемые с противоположной крыши "Марадоной".