Надо много трудиться, дорогой Коля, чтобы засияли зори будущей жизни. Первая, и главная твоя заповедь - учиться. Учиться серьезно, глубоко... и т.д. и т.п.". "Дядя", вручая книжку "от автора", лепил из себя, как ему, наверное, самому казалось, убедительный образ сеятеля разумного, доброго, вечного; возможно, он думал, что книжка станет для "юного современника" настольной, он передаст ее детям и внукам и в конце концов она окажется в музее, где научные работники... и т.д. и т.п.

"Какие дремучие мозги у этих старых барбосов, - думал "юный современник". - Почему они никогда не думают о том, что говорят и что пишут? Если головы сложили "лучшие", то кто остался? Выродки? Если идея требует миллионных жертв, то это сатанинская идея. Если сложили головы "миллионы советских людей" при советской власти, то какова цена советской власти? Уничтожить до конца народ и страну? Эх, дядя, дядя! Антисоветчик ты, дядя Миша!"

Не по годам осведомленный о сопутствующих официозу течениях советской истории, студент обладал достаточно насмешливым умом и врожденной редакторской зоркостью к слову, что в дальнейшем очень помогало ему при составлении самых хитроумных технических актов и приказов. В авиации, как известно, неправильно, двусмысленно или глупо составленная бумага может привести на зону.

Через неделю "дядя" умер от остановки сердца во сне.

"Легкая смерть, дай Бог всякому", - говорили на поминках друзья-герои, где присутствовал в качестве "юного современника" и Коля Крестинин, готовый, по мнению героических стариков, принять эстафету во имя коммунистических зорь, в которые тот уже и тогда верил не больше, чем в непогрешимость партии.

В атеистическом ритуальном зале с витражами, изображающими тощих баб с треугольными, будто бы от горя, глазами и поднятыми на "египетский" манер руками, время от времени врубалась ритуальная музыка. "Дяде" Мише, как заслуженному, было отведено на прощание с родными и близкими времени несколько больше, чем простым смертным. Во всяком случае, ритуальная тетка с профессионально лживым лицом не торопила выступающих, а два ритуальных вышибалы не пускали следующую партию со своим гробом. Утонувший в цветах маленький и худенький "дядя" слушал с полуулыбкой весь тот вздор, который несли друзья и официальные лица.