- Что это такое за "пасалтырь"?

- Чулан, - землемер так называл. "Бросить, скажет, его в пасалтырь", меня и бросят, да и позабудут без корму. А там еще тесно, все стена перед носом. Я от этого пасалтыря и зрение испортил, что все в стенку смотрел. В училище привели - за два шага доски не видел.

- Вы в каком были училище?

- В гимназии.

- Окончили курс?

- Нет; у меня от битья память глупая.

- А потом?

- В технологию.

- Что же тут, больше учились или больше читали?

- Больше всего опять жрать было нечего, а иногда и читали.

- А что читали?

- Много - не помню.

- Стихи или прозу?

- И стихи и прозу.

- И ничего не помните?

- Одни стихи помню, потому что много списывал их.

- Какие?

- Начало божественное, а потом политическое:

И вы подобно так падете,

Как с древ увядший лист падет,

И вы подобно так умрете,

Как ваш последний раб умрет.

- Это, - говорю, - "Властителям и судиям".

- Вот, вот, оно самое.

- Зачем же вы его списывали?

- Всем нравилось.

- Да ведь это державинское стихотворение: оно есть печатное.

- Ну, рассказывайте-ка.

- Не верите?

- Разумеется.

- Ну так знайте же, что это переложение псалма, и оно было в хрестоматии, по которой мы, бывало, грамматический разбор делали.

- Ну, а мы не делали.

- Бедняжки.

- Ничего не бедняжки.

- А когда вы окончили свою технологию?,

- Я ее не кончал.

- Почему?

- Политическая история помешала.

- А какая же это была история?

- Наши студенты на двор просились.

- Для какой надобности?

- Как для какой надобности? Без двора разве можно? двор заперли, и некуда деться: мы проситься. Бударь говорит: нельзя на двор - от начальства не велено, а мы его отпихнули, и пошел бунт.