Заур знал, кого она имеет в виду, но и под страхом смерти он не произнес бы имени Дадаша.

- Дадаш-муаллим,- вспомнила мать сама.- Стыд какой! Молодая, муж молодой. И бабенка смазливая,- это было первым и единственным комплиментом, которым мать когда-либо удостоила Тахмину,- а поди же, с кем путается, со стариком уродливым...

- Значит, не то плохо, что путается, а то плохо, с кем,- попытался еще раз сострить Заур.

- Ты мне зубы не заговаривай. С кем она путается, это дело ее и ее мужа-дурака - пепел ему на голову, что такую жену держит. А вот тебя пусть не трогает, а то я ей такое устрою, что не рада будет. Глаза ей выцарапаю,серьезно и спокойно добавила Зивяр-ханум, и Заур, зная нрав матери, подумал, что это не пустые угрозы.

Он решил прекратить разговор и сказал:

- Да брось, мама, ради бога. У нас чисто дружеские отношения. Ну, пару раз подвозил на машине. Что в этом такого? Мы же вместе работаем. А если ты так волнуешься, обещаю, что больше сажать ее в машину не буду. Пускай добирается на общественном транспорте.- И хотя Заур говорил в обычной своей полуиронической манере, сводя все к шутке, он ощутил какую-то неловкость за эти слова, какую-то вину перед Тахминой и, пытаясь как-то компенсировать свое маленькое предательство и тем самым хоть немного оправдаться перед собственной совестью, добавил:- А что касается Дадаша, клянусь тебе, все это чистое вранье. Ничего между ними никогда не было. Я точно знаю.

- Откуда ты-то знаешь? Сама, что ли, сказала?

- Нет, просто я работаю там же и кое-что знаю. Это чистейшая ложь.

Но Зивяр-ханум не желала сдавать позиций:

- Да только ли Дадаш? Вот и наш сосед крутил с ней года два назад.

- Какой сосед?- спросил Заур, и все в нем похолодело.

- Да сын Алии, Спартак. Алия мне рассказывала. Говорит, прохода парню не давала. От телефонных звонков покоя не было. Ночью, рано утром! И откуда звонит-то? Из дому, что ли? При муже... Эх...