"Мы все прекрасно понимаем, Николай Васильевич",- съязвил про себя Солодовников, присаживаясь на белую табуретку.

Не зло съязвил, легко - от избытка доброй силы. Не терпелось скорей заговорить с Анной Афанасьевной.

- Я вас прекрасно понимаю, Николай Васильевич!.. Хорошо. Бу сделано! - Анна Афанасьевна пришла в мелкое движение - засмеялась беззвучно.- Я в долгу не останусь. До свиданья! Нет, не у нас, не у нас... Что вы все боитесь нас, как... не знаю... До свиданья - на нейтральной почве! В ресторане? - Анфас опять вся заколебалась.- Ну, посмотрим. Ну, лады! Всего,

"Господи-весь юмор: "бу сделано", "лады", - удивился Солодовников. - И не жалко времени - болтать! Тут теперь каждая минута дорога".

- Ну-с, Георгий Николаевич...- Анна Афанасьевна весело и значительно посмотрела на Солодовникова.

- Да здравствует листовое железо! - тоже весело сказал Солодовников без всякого смущения, даже притворного. Он прямо смотрел Анне Афанасьевне в глаза.

- В смысле? - спросила та.

- В смысле: у нас будет самодельный холодильник.- Солодовников встал, подошел к окну, постоял, руки в карманы, чувствуя за собой удивленный взгляд главврача... Качнулся с носков на пятки. И соврал. Крупно. Неожиданно.

- Начал писать работу, Анна Афанасьевна. "Письма из глубинки. Записки врача". Это как-то случилось само собой-эти "Письма из глубинки". И Солодовникова опять поразило: это же ведь то, что нужно! С этого же и надо начинать. Неужели начался неосознанный акт творчества? Если, конечно, это не "удар-закон". Нет, это реально, умно, точно: это описание интересных случаев операционной практики в условиях сельской больницы. В форме писем к Другу "Н". Тут и легкая ирония по поводу этих самых условий, описание самодельного холодильника - глубокой землянки, обшитой изнутри листовым железом,- и легко, вскользь - весна...