Лиля уже машет рукой - пора уходить. Мы наперебой дарим Джону значки, открытки, кто-то протягивает пачку папирос: закуривайте. Но бывший моряк отрицательно машет головой:

- Буду беречь, - и прячет в карман.

Идем по лужам к выходу. Рынок уже открылся. Стоит невыразимый гвалт. Рыбу продают с аукциона. Возле каждой кучи мечется служащий и пронзительным голосом выкрикивает цену. Покупатели - представители фирм и магазинов - тут же грузят рыбу в грузовики, которые подъехали кузовами впритык к цементному полу, и увозят.

У двери я оглянулся. Джон стоял в той же позе, опершись на палку: видно, плохо держали старого моряка простуженные ноги.

*

* *

Мы едем потрогать рукой Атлантический океан. По пути переезжаем каменный мост, который был построен в 1320 году. Не свалились мы с него лишь потому, что автобус не знал, с какой стороны падать: то ли слева, то ли справа.

- Кстати, - говорит Ева, - эта речка внизу называется Доном. Абердин-на-Дону!

Здорово! Вот аж куда забралось название моей родной реки!

Поворот, еще поворот, и нам открывается седой безграничный простор. Автобус останавливается, и мы наперегонки бежим к океану по плотному влажному песку. Голубые волны с шипением подползают к моим ногам. Трогаю их рукой. Совсем как Черное море. Море везде одинаковое...

*

* *

На прощание абердинские студенты устроили вечеринку. В спортивный зал университета набилась уйма народу. Люди висели на перекладинах, сидели на "козлах". Нас встретили овациями. Никогда не думал, что мне придется, как космонавту или какому-нибудь политическому деятелю, идти по ковровой дорожке под звуки гимна.

Но шотландцы не любят длинных речей и церемоний. Едва последний из наших прошел по дорожке, как раздалась музыка и все вокруг нас забурлило. Смех, крики, топот: начались шотландские национальные танцы под волынку. Играл лучший волынщик шотландского полка.