Я попал в плен, когда пробирался в буфет за пивом. Один из шотландских парней вдруг ухватил меня за рукав и спросил:

- Ты русский?

- Да.

Парень ударил себя кулаком в грудь.

- Я Иенн, а ты?

Познакомившись, мы стали разглядывать друг друга. Собеседник мне нравился: простое, почти русское курносое лицо, рыжая челка. Иенн мучительно шевелил губами, вспоминая русские слова.

- Хорошо? - вдруг вырвалось из него.

- Неплохо, -ответил я.

Через полчаса такого разговора я узнал от Иенна, что русский язык очень трудный язык, но, несмотря на это, с каждым годом число желающих заниматься им растет. И еще я услышал от Иенна, что его мечта - побывать в СССР. Увидеть "все своим зрачком", как он выразился. Дело в том, что в университете русская история преподается очень скупо: упор в основном делается на изучение биографии царей. А они даются ему очень тяжело.

- Это для вас неважно? - беспокоился Иенн.

- Абсолютно, - уверил я его.

Глава четвертая,

в которой мы поднимаемся на небо и трогаем шрамы от реактивных самолетов. Памятник Твардовскому. Ведьмин мост.

*

* *

Дорога из Абердина в Глазго идет через горы. Чем выше, тем больше света и меньше растительности. Мелькают зеленые квадратики, ромбики полей, обнесенные каменными изгородями. На некоторые изгороди натянуты нейлоновые сетки, чтобы не поранились овцы. Но овцы и не думают травмироваться. Они стоят, гордые, лохматые, и смотрят на дорогу. Овцы, овцы... Главное богатство Шотландии, предмет ее вековой гордости.

Бродят лошади, укрытые попонами. Возле трактора сидят чайки и ждут, когда он начнет работать. Чайки переменили профессию: они покинули море и с боем отбили у грачей право ходить за трактором.

Мелькают за окном аккуратные городки, чистенькие домики, обложенные гравием, украшенные диким камнем и вечнозеленым кустарником, подстриженным в виде шаров и пирамид.