Обжита каждая пядь земли. Скорее бы горы. Какие они, шотландские суровые горы?

Вон они уже виднеются. Молчаливые, заснеженные. Они стоят и ждут своего часа. Склоны их тоже поделены на квадраты. Горы тоже частные. Здесь все частное. Вот промелькнула персональная дорога. У начала ее - шлагбаум, у шлагбаума женщина в белом фартуке собирает монеты за проезд. Вот персональное кладбище: два мраморных креста, возле которых стоит веселый пудель с медалью на шее.

Мчатся двухместные автомобили. Он - за рулем, она держит красные лыжи. Стучат, гремят рядом маленькие, словно игрушечные, паровозики с парой вагонов. Они везут в горы публику победней.

Растительности уже нет. Вокруг одни камни. Рядом дымится снежной вьюгой разрезанный пополам кратер вулкана. Едем, едем, а все рядом. Внизу бегут светлые мелкие речки. Останавливаемся возле одной, чтобы напиться снеговой воды. Вода ледяная, вкусная и пахнет почему-то лимоном.

На самой верхушке шевелятся какие-то черные точки. Это лыжники. Туда ведет канатная дорога.

- Хочу подняться на гору, - капризным голосом заявляет Юлий.

Идея немедленно находит сторонников и противников. Те, у кого пальто остались в багажнике, особенно настаивают на продолжении путешествия в комфортабельном автобусе.

Лиля колеблется. Ей подниматься на гору нельзя - у нее насморк. Наконец она находит поистине Соломоново решение:

- Кто хочет, пусть поднимается, а кто хочет - пусть сидит в автобусе.

И вот я вишу над альпийским домиком, нашим автобусом и теми, кто не рискнул посмотреть мир с высоты шести тысяч метров. Ветер злобно раскачивает жалкую люльку, старается сорвать нахлобученную по самые уши шляпу, оторвать руки от ледяных поручней. Далеко-далеко внизу змейка дороги, вверху молчаливые снежные гиганты. Вокруг ничего земного. Кажется, что ты движешься в какой-то иной мир. Возносишься на небо, что ли... И только яркие рекламы кока-колы на столбах канатной дороги напоминают о том, что где-то есть уютные комнаты, электрические камины, возле которых люди пьют кока-колу.