Лугин взял перед ним лежавшую колоду карт и отве-чал насмешливым тоном: "а на что же мы будем играть? - я вас предваряю, что душу свою на карту не поставлю! (он думал этим озадачить привидение)... а если хотите, - продолжал он, - я поставлю клюнгер; не думаю, чтоб водились в вашем воздушном банке". Старичка эта шутка нимало не сконфузила. "У меня в банке вот это!" - отвечал он, протянув руку. "Это? - сказал Лугин, испугавшись и кинув глаза налево: Что это?" - Возле него колыхалось что-то белое, неясное и прозрачное. Он с отвращением отвернулся. "Мечите!" - потом сказал он оправившись и, вынув из кармана клюнгер, положил его на карту. "Идет, темная". Старичок поклонился, стасовал карты, срезал и стал метать. Лугин поставил семерку бубен, и она соника была убита; старичок протянул руку и взял золотой, - Еще талью! - сказал с досадою Лугин. Оно покачало головою. - Что же это значит? - В середу, - сказал старичок. - А! в середу! - вскрикнул в бешенстве Лугин; так нет же! - не хочу в середу! - Завтра или никогда! Слышишь ли? Глаза странного гостя пронзительно засверкали, и он опять беспокойно зашевелился. - Хорошо, - наконец сказал он, встал, поклонился и вышел приседая. Дверь опять тихо за ним затворилась; в соседней комнате опять захлопали туфли... и мало-помалу всё утихло. У Лугина кровь стучала в голову молотком; странное чувство волновало и грызло его душу. Ему было досадно, обидно, что он проиграл!.. "Однако ж я не поддался ему! - говорил он, стараясь себя утешить: - переупрямил. В середу! - как бы не так! что я за сумасшедший! Это хорошо, очень хорошо!.. он у меня не отделается". - А как похож на этот портрет!.. ужасно, ужасно похож! а! теперь я понимаю!.. На этом слове он заснул в креслах. На другой день поутру никому о случившемся не говорил, просидел целый день дома и с лихорадочным нетерпением дожидался вечера. "Однако я не посмотрел хорошенько на то, что у него (в) банке! - думал он, - верно что-нибудь необыкновенное!" Когда наступила полночь, он встал с своих кресел, вышел в соседнюю комнату, запер на ключ дверь, ведущую в переднюю, и возвратился на свое место; он недолго дожидался; опять раздался шорох, хлопанье туфелей, кашель старика, и в дверях показал(ась) его мертвая фигура.