- Вы это серьезно все? - спросил Кайгородов.

- То есть? - не понял Князев.

- Вы серьезно этим занимаетесь?

Князев захлопнул тетрадь, положил ее на стопку других... Чуть подумал и спрятал все тетради в ящик стола. Встал и бесцветным, тусклым голосом сказал:

- До свиданья.

Кайгородову стало вдруг жалко Князева, он почувствовал всю его беззащитность, беспомощность в этом железном мире.

- Слушай, - сказал он добро и участливо, - ну что ты дурака-то валяешь? Неужели тебе никто не говорил...

- Я понимаю, понимаю, - негромко перебил его Князев, - двигатель мотоцикла - это конкретно, предметно... Я понимаю. Центробежную силу тоже, в конце концов, можно... представить. Так ведь? Здесь - другое, - Князев, не оборачиваясь, тронул ящик стола. Смотрел на Кайгородова грустно и насмешливо. - До свиданья.

Кайгородов качнул головой, встал.

- Ну и ну, - сказал он. И пошел к выходу.

- Там не ударьтесь в сенях, - напомнил Князев. И голос его был такой обиженный, такая в нем чувствовалась боль и грусть, что Кайгородов невольно остановился.

- Пойдем ко мне? - предложил он. - У нас там буфет до двенадцати работает... Выпьем по маленькой.

Князев удивился, но грусть его не покинула, и из нее-то, из грусти, он еще хотел улыбнуться.

- Спасибо.

- А что? Пойдем! Что одному-то сидеть? Развеемся маленько, - Кайгородов сам не знал, что способен на такую жалость, он прямо растрогался. Шагнул к Князеву... - Брось ты обижаться - пойдем! А?

Князев внимательно посмотрел на него. Видно, он не часто встречал такое к себе участие. У него даже недоверие мелькнуло в глазах. И Кайгородов уловил это недоверие.

- Как тебя зовут-то? Ты не сказал...

- Николай Николаевич.

- Николай... Меня - Григорий. Микола, пойдем ко мне. Брось ты свое государство! Там без нас разберутся...