Скажем, разъяснить ее суждения о мужчинах.

Мужчины - они... странные, непонятные. Они все всегда не поняты и не оцененны. И всеми: и любимыми, и начальниками. Только одни мужчины открыты, а другие... Они двойные. Одну их половину видят все: похмельное лицо, прокуренный голос, плоские шуточки. Пустые вечера, похождения, не страстные любовные - пошлые и примитивные. Это открыто любому, как любому открыта прихожая квартиры, и обшарпанная, с мусором в углах, с грязной поношенной обувью, раскиданной по полу, и добротная, с новыми обоями, с дорогой импортной вешалкой-шкафом, с замысловатым бра и зеркалом в оправе под старинную бронзу. Любой, кто позвонит в дверь, даже если ему не позволят переступить через порог, прихожую увидит. Но есть в той же квартире спальня, куда не любят пускать и близких знакомых - и тут, у одного она грязная, с несвежими простынями и затхлым запахом, у другого - в цветах, свежести, уюте. И здесь хозяин сбрасывает свои одежки, потрепанные или модные. И позу принимает ту, что ему удобна. И... И таким его мало кто знает.

Кате казалось, что мужчины - лучшие представители данной особи - в глубине своей, в своем тайнике все как один мечтают о служении Отечеству и спасении человечества от всевозможных катаклизмов. Она не могла смириться с тем, что мужчина, не только в прихожей для посторонних, но и в истинной своей натуре может мечтать о прибавке к зарплате, о новой квартире и импортных туфлях, что главное его желание - утаить от жены хоть скудную толику заработанных денег да найти время и возможность пообщаться с чужой симпатичной юбкой. Но невозможно под легкой тенниской в лучах яркого солнца не увидеть то, что зимой скрыто шубой и фуфайкой, и всякий раз в новом своем герое, что вчера еще был занят исключительно проблемами человечества, Катя однажды видела меркантильные - как она считала - интересы, и образ мерк. Поняв, что очередного ее приятеля волнуют цели отнюдь не великие, Катя всякий раз чувствовала себя жестоко обманутой, оскорбленной, обиженной на весь мир, и становилась более чем холодна со вчерашним кавалером, что, не понимая и предпочитая принимать за минутный каприз избалованной девушки ее охлаждение, продолжал восторженно глазеть на нее при встречах.