И вдруг - парень, чьи положительные качества никуда под спуд не спрятаны, все налицо, как бы сама его сущность, о которой знают все, кто по жизни с ним соприкасается. Доброта, не прикрытая иронией. Такт, не спрятанный под сарказмом. Душевность, которой он не стесняется.
Новый знакомый был необычайно интересен Кате, и каждое новое его письмо, в сущности, достаточно простенькое, рождало в ее головке бездну представлений о нем; Катя домысливала все, что Володя не сказал, все, что он думал, все, что он делал, и все это было необычно и хорошо уже тем, что не похоже на других, то есть на нее и ее знакомых.
Странно, но внешний облик Володи не мелькал перед глазами Кати, она не представляла его никак, ни блондином, ни брюнетом, ей были интересны его мысли. И Душа, в которую она уверовала тут же, поверив строчкам незнакомой девушки.
Тем невозможнее было, чтобы Володя понимал ее превратно.
В тот вечер, несмотря на все уговоры бабушки, Катя не отозвалась ни на один телефонный звонок, даже когда позвонил любитель литературных бесед, и даже на звонки подруг не отозвалась, в тот вечер она не переписывала в тетради строки стихов, найденные накануне в Ленинке и прочитанные кем-то в перерыве между лекциями. Катя писала письмо, если можно назвать письмом десятки исписанных листов, писала о тайных своих мыслях и надеждах, об идеалах, о себе и о своем понимании жизни. Она писала так откровенно, как думала сама с собой наедине, она хотела, чтобы незримый собеседник увидел ее истинное я, ее душу, ее суть, которую она, когда более когда менее успешно, но всегда прятала под насмешливостью.