Работа подвигается медленно. Все чаще и чаще приходится разгибать спину, смахивать с ресниц едкий, соленый пот.

Наконец слышится глухое потрескивание льда. Собрав последние силы, Петька наносит решающие удары, и в лунку, бурля, устремляется вода.

Петька тяжело переводит дыхание, бросает взгляд на мужчину. Браконьеру не до него. Он только что выволок очередного леща. Рыба отчаянно бьется, распарывает брюхо о жало крючка. Вывалившаяся икра желтой дорожкой устилает снег.

- Ой! - вскрикивает Петька и толкает наклонно пешню в лунку: "Вот тебе, живодер!"

- Ты чего? - недовольно оборачивается мужчина.

- Пешню упустил.

- Ах ты, паршивец! Ну, погоди!..

Он кидается к Петьке и падает, запутавшись в толстой леске. Тройник отскакивает от леща, полосует блестящий плащ, будто лезвием бритвы, накрепко застревает в телогрейке.

Петька поспешно сматывает донку, подхватывает ящичек и бежит прочь. Вслед ему несется отборная брань.

Поздно вечером домой с работы приходит Петькин отец.

- Дела-а, - посмеиваясь, крутит он головой. - Новый напарник-то мой Филонов сегодня не в себе. Прибежал на смену, руки от злости ходуном ходят. Напал, говорят, на косяк лещей, думал как следует побагрить, да подвернулся какой-то настырный малец и утопил пешню. Не Петька ли наш? Он вроде на рыбалку сегодня ходил?

- Что ты! - отмахивается Петькина мать. - Придумаешь тоже. Да наш Петька мухи зря не обидит.

Петька разговора не слышит. Он спит, обняв натруженными руками подушку.