Перемещаюсь ближе к Меружану:
- Как отчество Акопа?
- Я не знаю. Для всех нас он Акоп.
- Как же его называть? Я не смею без отчества.
- Называйте: маэстро. Так будет правильно.
- Скажите, маэстро, какой размер холста вы предпочитаете всем остальным и чем вы их измеряете, световыми годами или другими зрительными единицами?
Вопрос чисто риторический, ибо магнитофон не включен.
Однако же как жаль, что маэстро не говорит по-русски. Поэтому первая реплика, предназначенная для преодоления неловкости, рождается сама собой, она и должна расставить все по местам, равно как рассадить нас по стульям и креслам.
- Маэстро, прежде всего я хотел бы просить у вас извинения, что пришел в ваш дом, не зная вашего языка.
Меружан переводит. Со стороны присутствующих сыплются щедрые филологические дары.
- Могу предложить французский язык.
- Увы.
- Английский.
- Еще раз увы.
- Арабский.
- Увы, увы, увы...
Таким образом, незнание сплачивает наш разрозненный дотоле коллектив. В чем проблема? Есть четыре переводчика с армянского, уже расположившихся в предложенных местах и нетерпеливо созревающих для просмотра. К тому же мы имеем дело с искусством, не связанным с речью и потому вообще не нуждающемся в переводе.
Кусочком замши, захваченным из дома, привожу в готовность очки. Но где же сам хозяин, маэстро Акоп Акопян, народный художник Армянской ССР и прочая? Почему я до сих пор не описал его, а вместо того ухожу в отвлекающие детали?
Попробуем все же. Его лицо привыкло к сосредоточенности больше, чем к улыбке... Нет, не успеваю. Маэстро уже придвинул мольберт, готовя точку опоры. А у правой стены, куда он подошел, я замечаю череду холстов, косо приставленных к стене, как книги на полке. На тыльной стороне что-то обозначено: 73x100 или нечто другое, более мудрое. Пауза.
4
Скажите, маэстро, вы не волнуетесь сейчас? Только честно. Почему я должен волноваться? Ко мне пришли друзья. Холсты эти старые, я много раз показывал их. Это как перерыв в работе, своего рода отдых, дыхательная пауза, когда рука немеет от кисти. Учтите, я ответил честно.