РЫСЬ. Как весенний воздух.

БОРЩ. Я слышал, что ты стихи пишешь.

РЫСЬ. Только во время еды! Белые стихи. Белые, как заливная осетрина (вытирает губы салфеткой). Перемена блюд!

Хлеб и Сало убирают рыбу, рубанок и тарелки.

ЛАРИСА. А больше нельзя? Я еще хочу!

Борщ толкает ее.

РЫСЬ. Детка, еда должна быть не только обильной, но и разнообразной.

ЛАРИСА (удивленно). Это кто сказал?

РЫСЬ. Я.

ЛАРИСА. Ой. Да вы и правда поэт!

РЫСЬ. Еще какой... Номер 2!

Хлеб и Сало вносят поднос с тремя серебряными розетками.

РЫСЬ. Освежить! (Поднимает рюмку с водкой.) Для непосвященных. Всякий смертный, поедающий жюльен из соловьиных языков, должен внутренне соответствовать прелести этого блюда. А именно: есть его так, как будто за спиной смерть и каждый глоток - последний. В противном случае это будет банальным поеданием мяса. Ваше здоровье, молодые люди!

Все пьют.

ЛАРИСА (берет ложечку и смотрит в розетку). Я вот это... что-то не поняла. Что вы там сказали про смерть?

РЫСЬ. Сало, объясни.

Сало вынимает пистолет, приставляет к виску Ларисы. Лариса недоумевающе смотрит на Рысь.

РЫСЬ. Ешь.

Лариса переводит взгляд на Борща.

БОРЩ. Ешь-ешь.

Лариса осторожно ест. Борщ и Рысь тоже едят.

РЫСЬ (быстро съедает жюльен). Ну и как?

БОРЩ. Пиздец всему! Блядь, никогда не ел ничего подобного. Кроме соловьиных языков здесь еще белые грибы, сметана, мука, мята, шафран и немного белого перца?

РЫСЬ. Сразу видно, молодой человек, что вы не романтик. Не сметана, а полуденные облака над березовой рощей, не мука, а песчаный плес у мелководной реки, не шафран, не перец и не мята, а букет полевых цветов в хрустальном бокале.

БОРЩ. Блядь, ты действительно поэт! Зачем же ты пошел в повара?

РЫСЬ. Хороший вопрос.

Лариса доедает жюльен и осторожно кладет ложку в пустую розетку. Сало убирает пистолет.

РЫСЬ. Ну?