- Человечеству необходимо расти, а не топтаться на месте, - веско заметил Нуклиев. - Еще Мировой океан не освоен. И на астероидах, вот в газетах пишут, города будут строить, а где людей взять?

- Жена не согласится.

- Уговоришь. Пообещай норковую шубу.

- На шубу нет денег...

- Пообещай, а там заморозишь вопрос... Понимаешь, ты подходишь по всем статьям: у тебя опыт... ты человек серьезный, пунктуальный... Станешь доктором, академиком, главой школы... Труды издавать начнешь, за границу ездить будешь, - соблазнял Олег Борисович. - Ну и нас, естественно, не забудешь... Сеня, мотай еще за бутылкой!

- Нет, - тряс головой Геннадий Онуфриевич. - Не уговорю жену. Еле с этими справились... Чуть в могилу не загнали... И младшая еще в самом трудном возрасте... Да и за старшей глаз да глаз... Невеста... Теории всякие в голове: "Каждый день - праздник..." Надо же додуматься... "День кефира..." Целый день пить один кефир и радоваться...

- А мы? - наседал загоревшийся Нуклиев, сверкая подбитым глазом. - Про нас ты забыл? Мы где будем? Мы будем рядом с тобой! Ты станешь заниматься языком, я - спортом, Сенечка обеспечит искусство и хорошие манеры! Будет, конечно, трудно. Зато благодарное человечество поставит нам памятник!

- Закрываемся! Вытряхайтесь, - официантка стала собирать со стола грязную посуду. - Ишь разорались! На работе им некогда - о бабах небось языки чешут, а тут открыли совещание.

Пошли в другую забегаловку. Там Красин наконец согласился облагодетельствовать человечество - создать идеального ребенка. Нуклиев и Сенечка хотели его качать, но лишь поопрокидывали стулья.

Из кафе компанию выставили, и друзья в восторженном состоянии духа пошли искать место для памятника, который со временем должны им поставить благодарные потомки. По пути сам собой родился проект памятника: на высоком пьедестале стоят обнявшись трое задумчивых людей, а внизу теснится взволнованное человечество.