- Боже мой, - простонала Ирочка. - Это что же творится..

- Да, вот еще что! Купите погремушку! Из головы вылетела погремушка.

- Нет! - закричала Ирочка. - Я позову милицию! Это сумасшедший, и его надо изолировать!

Ирочка кинулась к телефону, но ее уговорили пока не устраивать скандала. Варвара Игнатьевна считала, что самое большее через два часа ее сын выбросит белый флаг. Онуфрий Степанович думал, что мужчина способен на более длительное испытание, но все же рассчитывал на капитуляцию к утру.

Ирочка сдалась. Все ушли на кухню пить чай. В это время еще никто не относился к выходке Геннадия Онуфриевича серьезно. Во всем обвиняли дружков.

- Это наверняка все Нуклиев затеял, - говорила Ирочка, вытирая слезы. Великого ученого из себя строит. Ишь, чего додумались - идеального человека растить... Родил бы своего да и издевался над ним сколько влезет. Так нет... Нашли лопуха... Заморочили мозги... А я-то дура! Я дура! Пошла на поводу! Ну уж нет, теперь, коль родила, я его ни под какие эксперименты не отдам Еще сделают из него шизика какого-нибудь, мучайся тогда всю жизнь!

- Блажь... пройдет, - успокаивала свекровь невестку. - Никакой мужик долго с ребенком не просидит. Вот увидишь - плюнет на все... Не видать им этого... идеального человека. Нужен он... Нам озорника надо... Парень озорником должен быть...

- Точно... Нам какого попроще, - поддержал Онуфрий Степанович. Идеальный гнуть дуги не станет. И у лошадей побоится запачкаться... Нам деревенский нужен...

- Вы уж и к лошадям его пристроили, - надула губки Ирочка. - Он у меня в балете танцевать станет.

- Ну там видно будет, - рассудила бабушка.

Через два часа Геннадий Онуфриевич не капитулировал. Не было заметно даже никаких признаков. Семья по очереди приникала ухом к замочной скважине, но из спальни не доносилось ни ожидаемых проклятий и стонов отца, ни нервных воплей Шурика.