Расстановка сил:

Геннадий Онуфриевич - сам по себе.

Ирочка Красина - сама по себе.

Вера Красина - сама по себе, но любит дедов, меньше мать.

Катя Красина - очень сама по себе.

Онуфрий Степанович сына уважает, хотя и не понимает. Невестку жалеет "ни ласки от ученого мужа, никакого другого навару". К внучкам почти равнодушен, поскольку понимает, что ремесла им своего не передать. Мечтает о внуке. Жену побаивается.

Варвара Игнатьевна сына любит без всяких колебаний, к невестке до сих пор относится с недоверием. ("Говорила, не бери городскую - одни наряды на уме, щи сварить не может. Так и жди от них, городских, какой-нибудь пакости. Очень уж умными стали. Вот посмотришь, еще наплачешься от нее".) Мужа держит в

строгости, но закрывает глаза на некоторые его слабости, приобретенные в городе: "Портвейн-72", "придавливание комарика" после обеда.

Внучек презирает. "Девки - не дети. Так, баловство одно. Сына надо было заводить".

В общем же, до начала описываемых событий обстановка в семье Красиных была сносной. Не лучше и не хуже, чем в других семьях. Как говорится в сказках, вполне можно было жить-поживать да добро наживать.

До тех пор, пока Геннадий Онуфриевич Красин не произнес роковые слова.

ГЛАВА ВТОРАЯ,

в которой Геннадий Онуфриевич Красин

произносит роковые слова

8 сентября 197... года за утренним чаем Геннадий Онуфриевич глубоко задумался, потом рассеянно ковырнул пальцем торт, машинально лизнул палец и сказал:

- Вот что... Нам нужен ребенок.

От неожиданности Ирочка уронила в чашку с чаем ложечку, и на белоснежной скатерти образовалось рыжее пятно. В другое время это вызвало бы у аккуратной Ирочки целую серию охов и ахов, но на этот раз жена Геннадия Онуфриевича не обратила на пятно никакого внимания.

- Но у нас уже есть двое, - напомнила Ирочка и немного покраснела.