- Ты оставила здесь частицу себя, а значит - вернешься. Мы поцеловались, как в последний раз, словно там, за порогом квартиры, поцелуи будут уже не те.

- Оставайся, - сказал я. - Не валяй дурака, Лизка, к черту сестру, слышишь?

- Да ты что, она же позвонит маме! - испугано закричала Лиза. Поехали, она такой гвалт поднимет - вся Москва на уши встанет!

Мы выскочили, сели в такси и помчались на Белорусский вокзал, глядя, как обалделые, на оживленные вечерние тротуары.

- Что это за улица? - спросила Лиза, когда мы ехали по улице Горького.

Я сказал.

- Ну, вот... - протянула она разочарованно. - Посмотрела Москву.

- В кино посмотришь.

- Давай попробуем так... - Она задумалась, голубые глазки стали далекими и сосредоточенными. - Скажем, что ты мой одноклассник, твоя фамилия Володя Смирнов, ты в Москве с родителями, живете у родственников... Нет, не поверит, вот дура, ведь не поверит! Или так: мы познакомились прошлым летом в Артеке, я там действительно была прошлым летом, в третью смену, а завтра у нас слет бывших артековцев, трам-там-там, отлично все получается, а? Переночую у подружки, а после слета домой. Идет? Подружка согласна? Ой! Учти, тебя зовут Леша, ты переписывался со мной после Артека. Понял?

Я кивнул. Мы выскочили из такси, побежали в зал ожидания, нашли сестру, которая бродила по залу на задних лапах, как бронтозавр, не зная, на кого обрушиться - Лиза встала перед ней свечечкой, и та обрушилась на нее с упреками. Лиза поникла, я тоже понял, что кончен бал, потому что с сестрой все было ясно с первого взгляда: это была дура, притом дура набитая, истеричная и неуправляемая педагогиня - проще было бы уломать бронтозавра. Уродиной я бы ее не назвал, скорее наоборот - лицо было красивым, но белым как мел и непривлекательным, и вся она была неловкая, грузная, провинциально одетая, и выражение лица у нее было ужасно провинциальное.