Но Гаврик не притворялся. Он хотя действительно кое-что и понял, но понял не все. Он привык к простым понятиям. Деньги есть деньги. Три рубля есть три рубля - одна зеленая бумажка или три больших серебряных рубля, приятных на ощупь, скользких и тяжелых на вес. Или же два рубля целых, а остальные мелочью. Или как угодно, хоть все три рубля медяками. А то, что написано три рубля, это еще ничего не значит. На буквы ничего не купишь. Написано - написано, а потом придешь получать, и дадут дулю. Бывали и такие случаи.

Не дальше как этим летом Гаврик разгружал в Практической гавани арбузы у одного грека, по двадцать копеек в день, работал целую неделю, а в субботу пришел в контору получать один рубль сорок копеек по записке старосты артели и получил дулю.

Грек сказал:

- Иди, мальчик, не морочь мне голову, я ничего не знаю. Староста тебя нанимал? Нанимал. Так пускай староста с тобой и рассчитывается.

А старосты и след простыл.

Знаем мы это.

- Эге, где еще эти три рубля! - упрямо повторил Гаврик.

- Три рубля есть, - сказал Петя.

- Где же они? Покажь.

- Есть.

- Я их не вижу.

- Увидишь.

- Хочу видеть.

- Мои три рубля лежат в государственном казначействе.

- Это не важно. Я их хочу видеть глазами. Покажи.

- Осел.

- Ты!

- Ага, заело!

- Кого заело?

- Тебя заело. Ха-ха! Это тебя заело. Я - вкладчик. А ты кто? Босявка!

- От босявки слышу.

- Не гавкай! У меня на книжке три рубля, а у тебя что? Дуля!

- У меня дуля?

- Да. У тебя дуля с маслом. Вот такая дуля. На, съешь.

Петя быстро стащил зубами перчатку и поднес к глазам Гаврика кулак, сложенный дулей. Большой палец высовывался очень далеко и оскорбительно двигался, почти царапая нос Гаврика довольно грязным ногтем. Это было сильнейшее оскорбление.