- Да, - сказал Петя. - Вкладчик. А что, скажешь - нет? И могу доказать.

- Докажи.

- И докажу.

- Не докажешь.

- А вот докажу.

- А вот не докажешь.

- Не докажу? Нет? Тогда смотри.

Петя тут же, посреди тротуара, скинул ранец, зажал его между ног, расстегнул и торопливо вытащил бледно-сиреневую книжку Государственной сберегательной кассы. Он открыл ее на первой странице и, все время дуя, чтобы ее не запорошил снег, показал Гаврику.

Гаврик прочел все, что там было написано, и кое-что понял. Однако это ничуть не поразило его. То, что так сильно действовало на Петино воображение, - все эти штемпели, подписи, печати, параграфы правил для вкладчика, таинственные и почти волшебные слова "проценты", "сумма", "капитал", - все это для Гаврика было лишено очарования.

Он принимал все это так, как оно было, во всей его будничной простоте и даже скуке. Его ум не находил пищи там, где Петино воображение уже создало целый мир и населило его призраками.

- Теперь ты видишь? Теперь ты видишь? - возбужденно говорил Петя, укладывая сберегательную книжку в ранец и надевая его сначала на одно плечо, а потом, вывернув руку, пристегивая к другому. - Теперь ты видишь, что я вкладчик и у меня есть капитал? Ага!

- Где еще тот капитал! - сказал Гаврик равнодушно и свистнул.

Петя остолбенел.

- Как это - где капитал? - закричал Петя, и его красные от мороза щеки даже пошли от возмущения белыми пятнами. - Ты ж сам видел. Написано. Сумма вклада - три рубля.

- Эге, где еще эти три рубля!

Петя смотрел на Гаврика во все глаза с яростью, с отчаянием и не находил слов. Было все так ясно. Сумма вклада - три рубля. Вклад выдается немедленно и по первому же требованию. На капитал нарастают проценты. Три процента годовых. Яснее, кажется, трудно себе представить. И все-таки Гаврик не понимает. Нет, наверное, отлично понимает, только ему завидно, и он нарочно притворяется дурачком.