С 0 часов 25 минут до 1 часа 40 минут Мовшович со своим товарщем художником Василием Петровым (русским) выпили 2/3 бутылки водки "Финляндия", после чего Мовшович в гордом одиночестве (художник пошел догуливать по другим купе) лег спать, страшно гордясь своей умеренностью.

И это был последний случай проявления умеренности Потому что была ночь, и было утро, и был день, и был обед. Во время обеда-то Мовшович и вошел в клинч. Перешел в знакомое неконтролируемое состояние души. Трое суток фестиваля протекли в 1024-м номере гостиницы "Октябрьская", из коего Мовшович выходил только на коллективные обеды, ужины и фуршеты, вдумчиво проигнорировав все остальные фестивальные мероприятия.

Вернувшись через трое суток в столицу, Мовшович продолжал гудеть, благо, несмотря на все непривлекательные стороны капитализма, он дает заработать нацеленному на процесс зарабатывания человеку. В 3 часа ночи 12 декабря 1994 года Мовшович по принятому им многолетнему обычаю проснулся, секунд двадцать осмыслял свое положение в ночи и по тому же обычаю потянулся к бутылке джина "Бифитер", чтобы ахнуть, закурить, отловить знакомый каждому опохмеляющемуся в ночи кайф и мирно заснуть до рассветных сумерек. Но дрожащая рука остановилась на полпути. Из распахнутой в ночь форточки к Мовшовичу протянулась музыка, которую он никогда не слышал ни по одной из известных ему попсовых радиостанций. Музыка сопровождалась словами на каком-то странном языке, идентифицировать который Мовшович не смог. Позже Мовшович воспроизвел нам произведение по памяти, а мы воспроизводим его на страницах нашего повествования, дабы никто не смог обвинить нас в фантазии на страницах документальной прозы и бросить тень на достоверность нашего (и Мовшовича) рассказа.

Элохим, о элохим! ("м" во втором "элохим" звучит протяжно, с закрытым ртом, 3 сек.)