"Ну, съел? - окрыслась на Илью дворничиха, вытирая рукавом слезы. Апельсины будет с дерева срывать! Б-г на его стороне! А я скажу проще: жид он и в Африке жид. Только жалко мне вас, - снова закручинилась она. Доверчивые мы, все в общем мы русские в конце концов. Любой нас куда хошь заманит и обидит..." 6.

"А по-моему она все врет и подослана гебистами. Говорит точно как они, - горячился Илья на пути к метро. Взбудораженные страшным разговором, они, не созначая этого, почти бежали по улице - Не может быть, чтобы в демократическойстране можно было так поступать с народом". "Она же тебе сказала: тамошнему народу там хорошо, - говорила Женя, не отлипая от мужа, пока перепуганная Лена цеплялась за его второй рукав, - а нас они ненавидят." "Но за что?" "А за что нас тут ненавидят? За то что евреи." "Но к кому же мы тогда едем?!" "К израильтянам. А это, как выяснилось, никакие вовсе не евреи. Они - израильтяне. Она же сказала - к арабам они относятся лучше, чем к евреям. Америка - для американцев, Германия - для немцев. А Израиль - для израильтян, а мы для них, как и здесь - евреи. Как для любых антисемитов. Мы перед ними виноваты только тем, что, мы - евреи. Мы там пропадем, Илья. Давай останемся. покаемся, попросим вернуть гражданство Будем жить с нашими, русскими фашистами, хоть на своем языке..."

"Это невозможно. И я ей не верю. А нам повезет..."

"Я не смогу сейчас вернуться к Гале, - сквозь слезы сказала Женя. - Они нам так завидуют, что мы от этого беспредела на Запад, в свободный мир убегаем, а тут такое... Ты же знаешь, что у меня всегда все на лице написано, а Галя такая дотошная. Она и в университете никогда ни о чем не расспрашивала, а все узнавала сама..."

"Мама права, - добавила Лена. - И чего мы так куда-то бежим? Давайте просто погуляем. Попрощаемся. Красота-то какая!"