В результате все произошло так стремительно, что к моменту отъезда сначала в Москву к самолету на Будапешт Илья вообще не успел никак распорядиться своим имуществом. Родственников у него в этом городе не было, близких друзей - тоже. Оставалось только сдать ключ в домоуправление, чтобы получить очередной выпускной документ и все оставить, кому Бог подаст.
Он бросил последний взгляд на свой семейный очаг, запер дверь и машинально положил ключ в карман. Всю жизнь он боялся потерять ключ от своей квартиры. И вот теперь его можно просто выкинуть в снег.
У подъезда урчал микроавтобус, в который легко поместилось все, что осталось от имущества семьи Лернеров - три чемодана, свернутый ковер и спальный мешок, как тара для трех подушек. Только безумцы могли отправиться с таким багажом не в турпоход с возвратом через неделю домой, а не навсегда - в чужую страну...
Ледяной непрерывный сухой ветер разносил по двору использованные в туалете газетные обрывки из переполненных мусорных баков. В ярко освещенный пустой гастроном по привычке заходили люди, чтобы тотчас же выйти. Декабрь 1990, исход перестройки, опустошение магазинов, планов и душ. Под очередной исход евреев в поисках лучшей доли.
Среди освещенных в этот ранний зимний вечер теплых окон зловеще темнели только три окна их "хрущобы", многолетнего семейного очага, их единственного дома на этой планете. Дочь Лена целовалась с плачущей подругой. Впереди была неизвестность, милость победившего коммунизм сионизма.
Окна, как потом выяснилось, темнели еще долгих два месяца, пока тут бурно делили еврейское имущество, как некогда в Испании, Германии, повсюду, где оставалось нажитое трезвыми и работящими людьми добро.
"Куда ты смотришь, Женя? - стараясь сохранить бодрый тон, спросил Илья, проследив взгляд жены на темные окна. - Забыла что-то? Ключ ещеу меня."
"Мне страшно, Ильюша, - прошептала она. - Куда мы едем без ничего? Что нас ждет? Кто и за что прокормит? Куда поселит? Да еще вот-вот чужая война. В "Правде" сказано, что Саддам поклялся сжечь пол-Израиля. И вообще там ведь вечно война... И девочек призывают..."