- О чудо! О прелесть моя! О рай земной! - произнес он по-английски и добавил несколько слов ещё на каком-то языке.

Я, естественно, полюбопытствовала, что он сказал, кто по национальности.

К моему восторгу, он оказался представителем очень маленькой народности, проживающей на севере Турции, - курдом. И этот курд, представьте себе, как вытащил для боя свое мужское оружие - так я и лишилась дара речи. Ну никак не могла понять, откуда у столь худого, весьма пожилого человека такое сокровище, похожее на аравийскую дыню? И когда он применил этот плод на практике - я ещё более зауважала себя за сообразительность. Надо же мне было в удачнейший момент оказаться в коридоре и выловить такой необыкновенный экземпляр!

- Сколько вам лет? - спросила я в процессе очень, ну очень длительного сексуального контакта, слегка задыхаясь от усилий, экстаза и абсолютной раскрепощенности.

Он улыбнулся, пощекотал мой дивный носик щеточкой своих усов и признался:

- Шестьдесят семь.

Я так и ахнула в порыве приятного удивления и тотчас же, для полноты ощущений, потрогала его добротное мужское достоинство и даже попыталась помять его, но это мне не удалось. И в восторге от такого изумительного партнера я тотчас захотела быть полезной. Со мной это бывает. Почему-то хочется как-то по-особому, чисто по-женски отблагодарить того, кто мне доставил истинное наслаждение. Я нежно провела своей бархатной, божественной коленкой по его лысой, кроткой голове и сказала:

- Тебя, конечно, очень удручает эта голая поверхность?

- В какой-то степени да, - сознался он, сексуально пощипывая мое предплечье.

- Да, конечно, - согласилась я, продолжая своей коленкой нежить его лысину, - облысение для мужчины - это почти трагедия. Я помню, как страдал мой бедный кузен, когда в семьдесят лет вдруг начал лысеть.