Эти образы мне когда-то казались удачными. А потом я стал их вычеркивать из своих рукописей.

* * *

Мао Цзедуна почему-то банкетировали не в Георгиевском зале Кремля, как было принято, а в гостинице "Метрополь".

Мао со своим окружением и Сталин со своими "соратниками" расположились в Малом зале по соседству с Большим залом, где за многоместными столами ели и пили те, кого неизменно вызывали на все правительственные банкеты.

Двери из Малого зала в Большой были раскрыты.

Детский поэт Сергей Михалков, чтобы его "там" заметили, упорно и взволнованно прохаживался на своих длинных ногах перед дверями Малого зала.

В конце концов Сталин поманил его толстым коротким пальцем, согнутым в суставе.

- Пожалуйте к нам, пожалуйте, милости просим.

И представил китайцам:

- Наш знаменитый детский поэт товарищ Михалков.

Потом о чем-то спросил его, что-то сказал ему и улыбнулся на какую-то его остроту.

Вдруг Михалков увидел недоеденный чебурек на тарелке генералиссимуса.

- Иосиф Виссарионович, у меня к вам большая просьба! - отчаянно зазаикался искусный советский царедворец.

- Какая?

Превосходно зная, что заиканье нравится Сталину - смешит его, - Михалков зазаикался в три раза сильней, чем в жизни.

- Подарите мне, Иосиф Виссарионович, на память ваш чебурек.

- Какой чебурек?

Михалков устремил восторженный взгляд на сталинскую жирную тарелку.

- А?.. Этот?..

- Этот, Иосиф Виссарионович, этот!

- Берите, пожалуйста.

И наш избранник муз благоговейно завернул в белоснежный платок сталинский огрызок, истекающий бараньим жиром.

* * *

- Мамочка, роди меня, пожалуйста, обратно, - сказал, Кинька.

Ему тогда уже исполнилось пять лет, и он был в мрачном настроении.

* * *

Флобер и Мопассан считали, что Бальзак, при всем его величии, не то что неважный писатель, а вообще не писатель.