-- Дела, -- говорю я, -- дела ждут.

Сорванные с мест, без привычного окружения, без нормальной работы, опущенные на дно жизни люди выглядят жалко. Как-то я ездил на Лонг Бич купаться с яростным евреем Маратом Багровым, этот человек умудрился выйти на контрдемонстрацию против демонстрации за свободный выезд евреев из СССР, идущей по 5-й авеню. Вышел он тогда с лозунгами "Прекратите демагогию!", "Помогите нам здесь!". Так вот мы ехали на Лонг Бич, Марат Багров вел машину, которую у него на следующий день украли, а бывший чемпион Советского Союза по велосипедному спорту Наум и я были пассажирами. Компания ехала в гости к двум посудомойкам, работающим там же, на Лонг Бич, в Доме для синиор ситизенс. Едва заглянув в полуподвальные комнаты, где жили посудомойки, один бывший музыкант, другой -- бывший комбинатор и делец, специалист по копчению рыбы, я влез через ограду на пляж, чтоб не платить два доллара.

Чайки, океан, туман соленый, похмелье. Я долго лежал один, не понимая, в каком я мире. Позднее пришли Багров и Наум. "Ебаная эмиграция!" -- все время говорил 34-летний бывший чемпион.

-- Когда я только приехал в Нью-Йорк, я пошел, чтобы купить газету, купил "Русское дело", и там была твоя статья. Она меня как молотком ударила. Что я наделал, думаю, на хуя я сюда приехал?

Он говорит и роет в песке яму. "Ебаная эмиграция!" -- его постоянный рефрен. Он работал уже в нескольких местах (на последней работе он ремонтировал велосипеды) и устроил вместе с двумя другими рабочими -пуэрториканцом и черным -- забастовку, требуя одинаковой оплаты труда. Одному из них платили 250 в час, второму -- 3 и третьему -- 3.50.

-- Босс вызвал черного и, когда тот пришел, сказал: "Ты почему не работаешь, сейчас ведь рабочее время", -- говорит Наум, продолжая механически копать яму. -- Черный сказал боссу, что у него визит к доктору, потому он сегодня раньше ушел.