Китайский паренек Вонг, приехавший из Гонконга, был мне особенно симпатичен. Он всегда мне улыбался, и хотя я плохо понимал его, мы как-то объяснялись. Он был моим первым учителем в области моей несложной профессии -первую неделю он очень возился со мной, так как я ничего не знал: где масло взять -- не знал, куда нужно идти за бельем -- не знал. Он терпеливо помогал мне. В наш короткий перерыв мы спускались в подвал -- в кафетерий для рабочих отеля -- вместе обедали, я расспрашивал его о его жизни. Он был типичный китайский паренек -- жил, конечно, в Чайна-тауне, увлекался каратэ -- ходил заниматься к мастеру два раза в неделю.

Как-то у нас было еще время после еды, и мы поднялись в раздевалку -- он со смехом показал мне порнографический журнал с китаянками, но он утверждал, что это японки, что китайские женщины порядочные и в таких журналах не снимаются. Я что-то грубо шутил по поводу журнала и китайских женщин. Вонг очень смеялся. Журнал понравился мне больше таких же журналов с западными женщинами, этот журнал не вызывал во мне боли, которую я испытывал от случайно увиденных журналов с похабно развалившимися блондинками. Блондинки были связаны с Еленой, и я волновался и дрожал от вывернутых пипок, выставленных напоказ внутренностей и эпидермисов половых губ. Китайский журнал меня успокоил. В нем не было для меня боли.

Официанты были одеты иначе, чем мы, басбои, куда более внушительно -- я завидовал их форме. Короткий красный мундир с погончиками и черные штаны с высоким поясом делали их похожими на тореадоров. Высокий красавец-грек Николас, плечи -- косая сажень; губастый, все что-то приговаривающий шутник Джонни -- роста почти такого же, как Николас, но тяжеловатый и крупный; итальянец Лючиано, узколобый, узкокостый, ловкий, похожий на сутенера, -- со всеми с ними я работал, от них в конце брекфеста и ланча получал своих пятнадцать процентов чаевых. Всякий день я уносил домой от 10 до 20 долларов чаевыми.