— Я хотела поговорить с вами, Манфред Петрович, о последних выходках национал-большевиков в Вермутском парке.

Петрович обреченно вздохнул. Он так и предполагал, что речь пойдет о чем-то неприятном. Значит, придется выкручиваться.

— Да, мне их деятельность тоже не по душе, — как ни в чем не бывало ответил Петрович. — Но я даже не представляю, чем мог бы вам посодействовать…

— Как известно, митинг был организован Социалистической партией, продолжала Лавинска. — Я думала, что руководство партии не было в курсе, что они сами осуждают лимоновцев, но оказалось, что им как будто даже импонируют эти красно-коричневые хулиганы. Во всяком случае, никто из наших лидеров не только не осудил, но даже толком от них не отмежевался.

— Сожалею, — вздохнул Петрович, — но я-то чем могу помочь? Да-да, знаю, что вы сейчас скажете — что я «крестный отец» социалистов и духовный вождь всего блока «За ОС». Но на самом деле все обстоит совершенно иначе. Они меня… — Манфред осекся, так как у него чуть не вырвалось словечко «кинули». — Они давно отошли от генеральной линии, впали в ревизионизм. Да что там — просто сделались опортунистами и ренегатами.

— Ну хорошо, пусть так, — не сдавалась гостья, — но вы, лично вы можете сказать свое веское слово? Ведь вы, Манфред Петрович, пользуетесь заслуженным авторитетом как раз у той части общества, на которую пытаются воздействовать лимоновцы. Ваш долг — публично осудить их!

— Долг, долг, — чуть помолчав, зло ответил Петрович. — А где вы все были, когда я в девяносто первом пытался сохранить единство партии и целостность Союза? — Немного смягчившись, он доверительно продолжал: — Поймите, товарищ, нынче времена не те. Время разбрасывать камни прошло, настал черед их собирать.