Борис ничего не ответил, но к Анне Степановне не пошёл. А вскоре его вызвал к себе директор школы. В кабинете, кроме директора, сидела бледная Анна Степановна, насупленный Ара и ещё один незнакомый мужчина. Необычайно серьёзно, обращаясь к Борису, директор заговорил.

- Ну Малкин, мы тебя знаем как хорошего, дисциплинированного ученика. Расскажи нам о чём вы говорили на сходках у Анны Степановны, особенно на последней, где обсуждалось так называемое творчество Пастернака.

- Не знаю Николай Иваныч, я не присутствовал на этом обсуждении

- А почему ты не присутствовал? Ты же был кажется приглашён?

- Так это ж не по программе, Николай Иваныч. А что вне программы меня не интересует.

- Ну правильно Малкин, никогда не лезь туда, куда не предусмотрено программой. Можешь итти. Молодец!

одобрил директор, обменявшись взглядом с незнакомцем. Вскоре уроки литературы стала вести другая учительница, а Ара Калик как-то тихо исчез из класса.

Школу Борис закончил с золотой медалью. К этому времени режим в стране помягчел, да и отец, отбыв свой семилетний срок, вернулся к ним. Появилась возможность покинуть лесные края и возвратиться в родимые места. Поселились они в городе Черновицы - центре Буковины. Город мало пострадал от войны и сохранил свою европейскую щеголеватость. Те из читателей, кто побывал хотя бы наездом, в Черновицах 50-х годов наверно помнят шумную праздничную толпу, заполнявшую улицу Ленина (бывшую императора Франца Иосифа) с утра до позднего вечера.

Город звучал, пел, дышал на разных языках и диалектах. Картавый бессарабский идиш перемежался с певучим украинским, раскатистым русским, изящным румынским и рубленным венгерским. Все знали всех и все принимали участие в уличном обмене мнениями.