Джавад издал странный звук, подражая завыванию шакала.
Сафура смотрела на него с укоризной:
- Джавад, а вдруг автор скажет что-нибудь?
- Бюрократ твой автор,- сказал Джавад.- Я беру на себя всю ответственность, пусть автор попробует пикнуть. Передайте ему, что я, Джавад Джаббаров, считаю нужным добавить в это произведение образ шакала. Все, точка! Ясно вам?.. Так... Где это место? Ага... вот... Лиса: "Пошли". Шакал...Джавад несколько раз встряхнул ручку, как термометр, и начал писать.- Значит, так... Шакал: "Вы уходите?.. Я тоже с вами..." Так... И вот здесь еще в самом конце... "До свидания, до свидания". Кроме того, время от времени ты присоединяешься к нам: да, нет, угу и так далее. Главное, чтобы слышался твой голос. Ну как получилось? Хорошо? А, шельмец?.. Ой-ой, опаздываю!.. Пошли скорее! Видишь, Кябирлинский, я, можно сказать, из воздуха сделал для тебя семь рублей, а ты не ценишь меня. Тебе бы следовало на эти семь рублей угостить меня как следует в "Дружбе". Ха-ха-ха!.. Ай, чертяка!
Они вошли в студию.
Сафура, улучив момент, шепнула Меджиду:
- Джавад есть Джавад... Любит пошутить, но сердце мягкое, воск, добряк. Меджид ухмыльнулся.
- Пойду порадую Эльдара, с него причитается. Сколько лет его отец был лисом - стал шакалом.
Эльдар работал в радиостудии помощником режиссера.
В те дни, когда у Фейзуллы была запись, он не показывался на глаза. Все знали причину. Знали, что Эльдар стыдится своего отца, вернее, тех ролей, которые тот исполняет, звуков, которые отцу приходилось издавать по роли.
Эльдару было девятнадцать лет. Днем он работал, вечером занимался в театральном техникуме. Стройный, видный, пригожий юноша. Вот только немного прихрамывал, чуть волочил левую ногу.
Все, что зарабатывал, тратил на то, чтобы хорошо одеться. Случалось, у него не было денег пригласить знакомую девушку в кино, но одет он был всегда, как говорится, с иголочки, не отставал ни от кого. Лицо строгое, серьезное, даже угрюмое. Это никак не вязалось с его возрастом. Те, кто знал его отца, говорили: "Можно подумать, он сын Насреддин-шаха, а не Кябирлин-ского. Эх, губит гонор человека!"