Актриса улыбнулась. У нее была прелестная улыбка, "отшлифованная", усовершенствованная за время долгих репетиций.

- Очень приятно,- сказала она низким голосом, протягивая Кябирлинскому руку.- Лена.

Фейзулла растерялся. Пожав кончики ее пальцев, резко отдернул руку, сунул в карман, достал платок, утер лицо.

Ага Мехти усмехнулся.

- Не платок - музейная редкость. Надумаешь продавать его, дай мне знать.

Ага Мехти был в отличном расположении духа. Кажется, актриса поняла, о чем идет речь, скосила глазки на платок Фейзуллы, хмыкнула.

- Платок Дездемоны,- сказал Ага Мехти. Актриса засмеялась.

Кябирлинский еще больше сконфузился, поспешно спрятал платок в карман, пробормотал:

- Значит, дубляж перенесен на завтра?

- Да,- подтвердил Ага Мехти,- на два часа. Сможешь?

- В два?

Фейзулла достал записную книжку, заглянул в нее.

В последние годы он не полагался на память. У него была маленькая потрепанная черная записная книжка, куда он старыми арабскими буквами записывал, что ему предстоит сделать и в какое время.

Ага Мехти, взяв актрису под руку, повел ее вниз по лестнице. Обернулся, сказал Кябирлинскому:

- Если не сможешь прийти - ничего. Я найду кого-нибудь и запишу твой текст. Не утруждай себя.

Кябирлинский, закрыв записную книжку, крикнул вслед режиссеру.

- Нет, нет, смогу! Я свободен!

- Ну и чудесно,- бросил через плечо Ага Мехти.- Сможешь - так приходи.

Он шепнул что-то актрисе и захохотал. Та тоже засмеялась.

Фейзулла отчетливо услышал ее слова:

- А вы ищете типаж. Вот вам, пожалуйста, отличный типаж. Прекрасная тупая морда.

- Да, но кроме морды нужен еще хотя бы минимальный талант,- ответил Ага Мехти.

Кябирлинский медленно спускался по лестнице, проклиная в душе телефоны киностудии. Сюда можно звонить, "сев на телефон", в течение трех дней подряд все равно не дозвонишься. Будь иначе, он позвонил бы после репетиции из города, и тогда ему не пришлось бы ехать напрасно в такую даль.