Когда пассажиры вышли, распахнулась задняя дверь, и Фейзулла кое-как протиснулся в переполненный автобус.

- Лучше я буду сидеть голодным, но на дубляж не пойду! - сказал ему вслед Аликрам.- Для настоящего актера дубляж - халтура.

Однако Фейзулла не услышал его слов.

Скорее всего Аликрам говорил это для себя. Его давно уже не приглашали на дубляж.

В автобусе не было свободных мест. Ноги Фейзуллы ныли. С утра, на репетиции, он ни разу не присел. К тому же у него от рождения было плоскостопие.

Здесь царил характерный для городского транспорта запах: искусственной кожи, нагретого мотора, человеческого пота и еще чего-то неуловимого.

Запах в автобусе заставил Фейзуллу вспомнить военные годы. Его не взяли на фронт по причине вышеупомянутого плоскостопия. Многие работники театра, в том числе и он, были сокращены.

Наконец Фейзулла понял, почему этот запах пробудил в нем память о тех далеких днях. Во время войны он ровно три года проработал кондуктором трамвая. После окончания войны снова вернулся в театр.

По мере того как автобус приближался к киностудии, пассажиров становилось все меньше, Фейзулла сел. Одну остановку проехал блаженствуя.

В киностудии, войдя в лифт, Фейзулла нажал кнопку с цифрой "4". Покатил наверх. Когда миновал третий этаж, его заметил с лестницы режиссер сегодняшнего дубляжа Ага Мехти.

- Эй, Кябирлинский, Кябирлинский!-замахал он рукой.

Кябирлинский, выйдя из лифта на четвертом этаже, спустился по лестнице вниз до третьего.

Рядом с Ага Мехти стояла молодая симпатичная русская женщина, которую Фейзулла видел впервые. Он уловил запах тонких духов. Подумал: "Наверное, та самая артистка, которая приехала из Москвы..."

- Напрасно трудился, Кябирлинский,- начал Ага Мехти.- Мы перенесли дубляж на завтра. Джавад не может сегодня прийти, занят.- Обернувшись к своей миловидной спутнице, закончил по-русски: - Вот один из' тех самых экземпляров, о которых мы только что говорили.