Уже у самого лифта меня схватил за рукав редактор израильского журнала: "Не хотите ли что-нибудь дать для нашего органа?" -- Чубчик его был мокрым, усы лоснились, пиджак был расстегнут. Галстук исчез. Рубашка была мокрой на груди, очевидно, он находился совсем близко к бассейну.
"Вы ведь знаете мой стиль, -- вежливо сказал я, не придавая никакого значения его предложению. Неожиданное дружелюбие полупьяного редактора. Завтра он забудет о своем предложении. -- В любом случае вы не сможете меня напечатать. Ваши читатели-ханжи засыплют вас жалобами".
"В моем журнале я хозяин", -- обиделся редактор и стал застегивать рубашку на все имеющиеся пуговицы.
"Я буду ждать тебя в машине", -- Виктор, зевнув, вошел в лифт. Вместе с ним вошли усатый "телохранитель" дяди Изи, как я его мысленно называл, и слон в ермолке, приколотой к волосам. Каждая рука слона, выходящая на свет божий из полурукава белой рубашки, была толще моей ляжки.
"Я предпочел бы ваши стихи", -- сказал редактор, закончив застегивать пуговицы. И стал их расстегивать.
"Вот видите, вы не хотите рисковать. Стихов я не пишу уже много лет. Могу выслать вам пару рассказов".
"Только, пожалуйста, без мата, -- он вытер капли пота или воды бассейна со лба. -- Без мата я напечатаю".
Наверху в холле сидели, тихо беседуя, усатый, слон в ермолке и еще двое в ермолках, но не слоны.
"Доброй ночи! -- сказал я и прибавил по-английски: -- Гуд лак ту ю".
"И вам того же", -- ответил усатый один за всех. Очень вежливо и стерильно. Бесчувственно.
"А почему, собственно, он должен проявлять ко мне чувства? -- подумал я. -- Судя по всему, он как бы глава секьюрити у дяди Изи. У него хватает забот. У него на руках больше двух сотен хорошо разогретых алкоголем гостей. -- Я вспомнил, что не простился ни с дядей Изей, ни с дамой Розой, ни с дочерью Ритой. -- Вернуться? Нет, -- решил я, -- при таком количестве гостей церемония прощания необязательна. Не может же Изя прощаться с каждым. Да и где он, в последние полчаса я не видел его среди гостей. Может быть, он ушел отдохнуть в дальние комнаты своего мавзолея-дворца-бани?"