- А немцы?

- Когда мы отошли метров на пятьдесят, у них поднялся шум, вслед нам стали бить пулеметы, но вслепую - метель была страшная...

Трамвай катился по улицам, мерзло визжали колеса; Валя наклонилась к протертому "глазку", который уже весь густо налился холодной синью: то ли светало, то ли перестал снег, и луна засияла над городом.

- Ну вот, проехали две лишние остановки, - внезапно сказала Валя. Слезаем.

Они вышли на углу возле аптеки с темными окнами. На хрустящем голубоватом снегу сразу увидели свои тени и длинные тени тополей. Было необычайно тихо, так бывает только после снегопада. Накаленная холодом высокая январская луна стояла над городом в чистом, студеном небе, и вся пустынная улица, заваленная сугробами, была видна из конца в конец.

Валя медленно шла, глядя себе под ноги, иногда сдергивала с пальцев перчатки, затем снова натягивала их.

- Как вы просто говорили о войне, - сказала она. - Ужасно ведь это...

Они шли по лунным глухим переулкам, мимо залепленных свежим снегом домов. Валя сказала в воротник:

- Что же вы молчите?

- Слушаю, - грустно ответил Алексей. - Слушаю скрип снега... Весь город спит... А мы с вами не спим. Тишина во всем мире.

- Возьмите меня под руку, - неуверенно проговорила Валя. - Видите, сугробы?

Он взял Валю под руку и почувствовал ее дрожь.

- Вам холодно?

- Нет.

Он сейчас же снял свои перчатки.

- Наденьте, они меховые. Вам будет теплей. А то сначала замерзают руки, потом замерзаешь весь. Я знаю.

- А как же вы?

- Я привык. Честное слово.

- Хорошо, давайте ваши перчатки, - не сразу сказала она. - А вы подержите мои.

Он со странным чувством взял ее перчатки, усмехнулся, сунул в карман.

- Очень маленькие перчатки у вас...

Они миновали мост над железной дорогой - здесь дуло пронзительным холодом; далекие огни вокзала дрожали в розоватом пару. Потом опять лунные синие сугробы, опять нежный скрип снега под Валиными ботами.