Асало оглядел меня с ног до головы, потом отвернулся и тихо сказал:

- Война, Сосойя, война!

- Какая война, дядя Асало?

- Обыкновенная: драка, убийство, кровопролитие...

Понял?

- С кем?

Асало махнул рукой.

- С кем? - повторил я и огляделся. Люди вокруг меня стояли притихшие, испуганные, бледные.

- С Германией! - ответил наконец кто-то.

- С какой Германией?

- О господи! - вздохнул Асало. - С зеленой!

Я понял, что случилось нечто страшное, пришла великая, небывалая, необычная беда. Столько испуганных, онемевших людей я никогда еще не видел. И я испугался Меня обуял страх, какой находит на мальчишку, которого в полночь заманили на кладбище и оставили там одного Я подсел к дяде Герасиму и положил руку ему на колено.

Герасим удивленно взглянул на меня, потом погладил по голове и сказал:

- Идя, сынок, домой и не бойся!

Я встал и поплелся.

- Сумку и мотыгу забыл!

Я вернулся, забрал свои манатки и пошел домой.

Солнце уже стояло высоко над Толебскими горами, когда я миновал мост через Супсу и свернул на тропинку.

- Сосойе Мамаладзе - мой привет!

Я поднял голову. Передо мной стоял Лука Поцхишвили с огромной корзиной за спиной. Пот лил с него ручьями.

- Будь другом, Сосойя, помоги-ка снять корзину!

И помог; Лука кряхтя сел, уперся спиной в корзину, рукой показал мне место рядом с собой и начал:

- Яблоки вот несу на базар. Знаешь ведь мою яблоню? Ну да, у свинарника... А свинью мою видел? Супоросая... И корова стельная... Ты погляди-ка на яблоки...

Вынь, посмотри. Только не ешь! Этих - не ешь, они для базара, а завтра приходи ко мне и нарви сколько душе угодно... Табачок у тебя найдется? Вот спасибо!.. Хороший сегодня день. Мне бы с утра да в поле! Но что поделаешь! Деньги-то тоже нужны. Дай-ка бумажку... Вот спасибо!.. Спросить нашего бригадира, так... Спички есть?