- Пусть не ходит!

- Гнать человека из дому, что ли?

- Не знаю... Пусть не ходит... Сидит командует: воду ему принеси, узнай, почему собака лает, пойди туда, пойди сюда... Знаю я, что ему нужно!

Тетя молчит.

- Тетя, сколько тебе лет?

- Да спи ты, чертенок!

- Скажи!

- Ну тридцать пять.

- А почему ты не выходишь замуж?

Тетя не отвечает. Я слышу ее ровное дыхание и жду.

Но проходит минута, другая, а она все молчит.

- А, тетя?

- Спи, Сосойя, завтра тебе на работу!

- Почему ты не выходишь замуж?

- Вот пристал! Да не берет меня никто! Не нравится твоя тетя никому!

- Врешь! Ты всем нравишься, и Датико любит тебя!

- А он не нравится тебе. Так?

- Так!

- Ну и отлично. А теперь засни!

Я засыпаю. Я вижу сон: перед нашей сельской церковкой в белом подвенечном платье стоит тетя - стройная, красивая, как божья матерь. У ее ног - на коленях - все мужчины нашего села. Я тоже подхожу к ней, опускаюсь на колени и прошу, умоляю ее не выходить замуж. И тетя соглашается. Она снимает подвенечное платье, обнимает меня, и мы идем домой.

* * *

Утром до полудня я занимался дома по хозяйству. Потом уложил завтрак в школьную сумку, сбежал к ручейку, взял мотыгу, продел ее черенок сквозь ручку сумки и помчался к почте.

Вся наша бригада уже была в сборе. Задрав головы, люди слушали радио. Висевший на столбе старый, изодранный репродуктор дрожал и хрипел. Как только, я подошел к столбу, репродуктор умолк.

- Здравствуйте, земляки! - приветствовал я собравшихся.

Никто мне не ответил.

- Здравствуйте, люди! - повторил я.

Снова молчание.

- Дядя Герасим! - встряхнул я соседа. - В чем дело?

Герасим посмотрел на меня отсутствующим взглядом, присел на ступеньки лестницы, скрутил цигарку и, не произнеся ни слова, закурил.

- Дядя Асало, что случилось? - бросился я к другому соседу. - Что здесь происходит?.