
Я потерял в толпе Ваську, но при выходе он снова оказался рядом со мной и прошипел мне в самое ухо:
- Отдавай мне новые туфли... слышишь? Отдавай!
Я понимал его.
- Какие были! - заорал он.
В это же самое время мне наступили на ногу и я скорчился от боли и крикнул ему со злостью:
- Пошел ты от меня со своими долгоносиками!
- Ах, так! - крикнул он и, рывком вырвавшись из толпы, помчался вверх по улице по направлению к дому, а я пошел за ним.
Всю ночь мне снились танцующие аргентинцы в серебряных ботинках, а когда под утро мне стали сниться танцующие крокодилы в серебряных ботинках, я в ужасе проснулся.
Пришел Васька. В каких он был рваных сандалиях! Трудно даже себе представить. Каким-то чудом эти сандалии держались на его ногах.
- Мне нечего надеть,- сказал он тихо.
Я смотрел на его сандалии, вздыхая и сочувствуя ему.
- А те никак нельзя зашить? - спросил я тихо.
- Никак,- сказал он.
- Неужели никак нельзя зашить?
- Они не настоящие,- сказал он, опустив голову.
- Какие же они?
- Они картонные,- сказал Васька.
- Как?
- Они театральные,- сказал Васька.- Все равно бы они развалились...
- Как то есть театральные?
- Ну, специально для театра, на один раз... у них там делают такие туфли на один раз...
- Зачем же тебе их купили?
- Случайно купили...
- Значит, они театральные?
- Театральные...- сказал Васька.
- Тогда черт с ними! - сказал я.
- Черт с ними...- сказал Васька.
- Это замечательно, что они театральные! - сказал я.
Хотя ничего замечательного, конечно, в этом не было. Но все равно это было замечательно!
- Снимай сандалии,- сказал я,- зачем тебе сандалии! Снимай их, и пойдем в оперетту!
БОЧКА С ТВОРОГОМ, КОШКИ В МЕШКЕ И ГОЛУБИ
У Толи летом погибла дочь. Ей было двенадцать лет, симпатичная девчонка, училась старате-льно. Поехала к бабушке на дачу. В солнечную ясную погоду выехала на велосипеде и, может, пе-рестаралась, нажимая на педали, очень быстро выскочила из-за поворота и навстречу транспорту катила на своем велосипеде по шоссе. А шофер не успел затормозить свой самосвал.
