Я потерял в толпе Ваську, но при выходе он снова оказался рядом со мной и прошипел мне в самое ухо:

- Отдавай мне новые туфли... слышишь? Отдавай!

Я понимал его.

- Какие были! - заорал он.

В это же самое время мне наступили на ногу и я скорчился от боли и крикнул ему со злостью:

- Пошел ты от меня со своими долгоносиками!

- Ах, так! - крикнул он и, рывком вырвавшись из толпы, помчался вверх по улице по направлению к дому, а я пошел за ним.

Всю ночь мне снились танцующие аргентинцы в серебряных ботинках, а когда под утро мне стали сниться танцующие крокодилы в серебряных ботинках, я в ужасе проснулся.

Пришел Васька. В каких он был рваных сандалиях! Трудно даже себе представить. Каким-то чудом эти сандалии держались на его ногах.

- Мне нечего надеть,- сказал он тихо.

Я смотрел на его сандалии, вздыхая и сочувствуя ему.

- А те никак нельзя зашить? - спросил я тихо.

- Никак,- сказал он.

- Неужели никак нельзя зашить?

- Они не настоящие,- сказал он, опустив голову.

- Какие же они?

- Они картонные,- сказал Васька.

- Как?

- Они театральные,- сказал Васька.- Все равно бы они развалились...

- Как то есть театральные?

- Ну, специально для театра, на один раз... у них там делают такие туфли на один раз...

- Зачем же тебе их купили?

- Случайно купили...

- Значит, они театральные?

- Театральные...- сказал Васька.

- Тогда черт с ними! - сказал я.

- Черт с ними...- сказал Васька.

- Это замечательно, что они театральные! - сказал я.

Хотя ничего замечательного, конечно, в этом не было. Но все равно это было замечательно!

- Снимай сандалии,- сказал я,- зачем тебе сандалии! Снимай их, и пойдем в оперетту!

БОЧКА С ТВОРОГОМ, КОШКИ В МЕШКЕ И ГОЛУБИ

У Толи летом погибла дочь. Ей было двенадцать лет, симпатичная девчонка, училась старате-льно. Поехала к бабушке на дачу. В солнечную ясную погоду выехала на велосипеде и, может, пе-рестаралась, нажимая на педали, очень быстро выскочила из-за поворота и навстречу транспорту катила на своем велосипеде по шоссе. А шофер не успел затормозить свой самосвал.