- Шестьдесят три градуса, - шептал Салерно. - Вы понимаете? Значит...

- Градусник какой? - шепнул капитан и снова замурлыкал песню.

- С пеньковой кистью. Он не мог нагреться в трубе. Кисть была мокрая. Я быстро подымал и тотчас глянул. Пустить, что ли, воду в трюм?

Капитан вскинул руку.

- Ни за что! Соберется пар, взорвет люки.

Кто-то тронул ручку двери.

- Кто там? - крикнул капитан.

- Можно? Минуту! Один вопрос! - Из-за двери всхлипывал длинный пассажир.

Капитан узнал голос.

- Завтра, дружок, завтра, я сплю! - крикнул капитан. Он плотно держал дверь за ручку. Потушил свет.

Прошла минута. Капитан шепотом приказал Салерно:

- Первое: дайте кораблю самый полный ход. Не жалейте ни котлов, ни машины. Пусть ее хватит на три дня. Надо делать плоты. Вы будете распоряжаться работой. Идемте к матросам.

Они вышли. Капитан осмотрелся. Пассажира не было. Они спустились вниз. На нижней палубе беспокойно ходил пассажир в белых брюках.

- Салерно, - сказал капитан на ухо механику, - занимайте этого идиота чем угодно! Что хотите! Играйте с ним в чехарду! Анекдоты! Врите! Но чтобы он не шел за мной. Не спускайте с глаз!

Капитан зашагал на бак. Спустился в кубрик к матросам. Двое быстро смахнули карты на палубу.

- Буди всех! Всех сюда! - приказал капитан. - Только тихо.

Вскоре в кубрик собралось восемнадцать кочегаров и матросов. С тревогой глядели на капитана. Молчали, не шептались.

- Все? - спросил капитан.

- Остальные на вахте, - сказал боцман.

VII

- Военное положение! - крепким голосом сказал капитан.

Люди глядели и не двигались.

- Дисциплина - вот. - И капитан стукнул револьвером по столу. Обвел всех глазами. - На пароходе пожар.

Капитан видел: бледнеют лица.

- Горит в трюме номер два. Тушить поздно. До опасности осталось три дня. За три дня сделать плоты. Шлюпок мало. Работу покажет механик Салерно. Его слушаться. Пассажирам говорить так: капитан наказал за игру и драки. Сболтни кто о пожаре - пуля на месте. Между собой - об этом ни слова. Поняли?