На следующее утро Марк зашел ко мне в номер сразу после завтрака, когда я переодевалась, чтобы идти на пляж. Маховик отдыха раскручивался, инерция распорядка дня делала свое дело, мысли становились ясными, от солнца и вечно голубого неба возникало ощущение свежести тела, настроения, появилась даже какая-то игривость - а не флиртануть ли. Вот только с кем?
Увидев его на пороге, я удивилась.
- Можно поговорить?
- Здесь или на пляже?
- Можно и на пляже, только там мамик и Бельмондо - будут мешать.
- Можем пройтись.
- Давай.
Мы вышли на пляж и побрели вдоль берега, загребая песок ногами. Солнце палило сильно, и мне пришлось закутать голову и плечи платком.
- А так тебе ничего, - почему-то задумчиво сказал Марк.
- Ну, что, говорить-то будем?
- Вот у тебя Наська, знаю, живет с каким-то парнем.
- Живет.
- И что для нее главное?
- То есть?
- Ну, там, его бабки или какой он любовник?
- Так спросил бы у нее сам.
- Неудобно, а ты не знаешь?
- Я думаю, что на самом деле важно и то и другое, и, главным образом, третье. То, чего у тебя самого нет, и то, без чего тебе грустно.
- Двусмысленно звучит.
- Ну пошли.
Мы гуляли, по-моему, несколько часов. На твоей шее позвякивал медальон на золотой цепочке - большая извивающаяся ящерка, которая, как мне казалось, должна была щекотать тебе грудь.
Ты шел рядом, предупредительно подхватывая меня под локоток, каждый раз, когда мы перешагивали через выброшенную морем гигантскую фиолетово-розовую медузу, или ветку, облепленную ракушками. Ты поправлял платок, когда он сползал с моего плеча. Я постоянно ловила себя на том, что мне эти движения очень приятны, тем более, тема разговора странным образом будоражила меня.