Иван Петрович с восторгом глядел на Катю.

- Прошу, пожалуйста...

- Пардон! - Катя приподняла крышку и с отвращением понюхала содержимое коробки. - Что это вы мне подсовываете?

- Шоколад, - в благоговейном страхе бормотал директор. - Вы просили...

- Я ничего не просила. Это вы меня просили...

- Прими, радуга. Мой новогодний подарок для мцхетской княжны. - Шота протянул руку, собираясь взять шоколад из коробки.

- Не трогай! - взвизгнула Катя. - Позовите директора.

- Я директор... - лепетал Иван Петрович.

- Как? Вы директор? - Катя сделала огромные глаза, трепеща от благородного гнева. - Вы такой же директор, как этот шоколад. Он же весь высох. Вы думаете, я не вижу: вы его полгода в рейсе держали, а теперь хотите сплавить порядочному клиенту. Я требую жалобную книгу. Я напишу письмо в Главресторан, я этого так не оставлю. Вы у меня на всю жизнь запомните этот шоколад...

- Катерина Семеновна... товарищ пассажир... произошла ошибка. Уверяю вас, коробка свежая, только что с базы... - пот мелкими каплями катился с директорского лица.

- Зачем обижаешь? Зачем отказываешься от подарка? - Шота выхватил шоколад и поставил коробку на стол. - Все в порядке, директор. Новый год продолжается.

- Ладно, Шотастый. Ради тебя принимаю. Но учтите, гражданин директор, я на этом не остановлюсь, я потом проверю, откуда у вас эта высохшая коробка. Хоть бы над паром подержали, прежде чем подавать клиентам...

Директор застыл как столб и бубнил под нос свою песню:

- Ради плана, ради плана, я на все готов ради плана...

- Вы свободны. - Катя царственным жестом отпустила Ивана Петровича и повернулась к грузинскому князю: - Жми, Шотунчик, пей за радугу твоей души. А я буду лопать шоколад, план вытягивать. Посмотри, Шотулинька, сколько там на доске наверчено?