Из купе высунулась стриженая голова.

- А кофе у вас горячий? - женщина с неодобрением глядела на Катю.

- У нас все горячее, - заученно ответила Катя, опуская корзину. Толстый дядька в пижаме сидел на диване у окна и раскладывал на столе замасленные свертки.

- Сколько стаканов? - спросила Катя, поднимая чайник.

Репродуктор под потолком захрипел от натуги. Сережка прокашлялся и заговорил бодрым тенорком:

- Внимание, говорит радиоузел поезда номер двадцать два. Товарищи пассажиры, сегодня вечером в вагоне-ресторане состоится торжественная встреча Нового года. Принимаются предварительные заказы на столики. Ресторан работает до четырех часов утра. Играет музыка. Спешите записаться на столики, число мест ограничено.

- Благодарю вас, - сказала стриженая женщина, принимая от Кати стакан и поворачиваясь к мужчине. Все это время она слушала радио, сначала удивленно, а потом с задумчивой улыбкой. - Как это интересно: встретить Новый год в поезде. Играет музыка, звенят бокалы, и поезд несется сквозь ночь. Романтика!

- Кушай, Лена, - сказал дядька в пижаме. - Кофе остынет.

- Конечно, - обиделась стриженая. - Будем сидеть у твоих Киселевых и не будет никакой романтики.

- У вас есть конфеты? - спросил дядька.

- Ирис, шоколад, конфеты с начинкой, - скороговоркой пропела Катя арию из оперы "Меню".

- Дайте плитку, - сказал он. - Там, кажется, дети есть.

- Разумеется, - продолжала ныть стриженая. - Своему сыну ты даже конфетки не купишь, а для чужих...

- Лена, мы же в гости едем, - покорно ответил дядька.

Катя взяла деньги и пошла по проходу. Везет же людям. Будут сидеть в гостях, пить хорошее вино, смотреть телевизор, а тут... Катя дошла до хвостового вагона и повернула обратно. Разве это поезд - горе одно. Какой же это поезд, если в нем нет пассажиров? Какой дурак сядет сейчас в поезд. Нормальные люди делом занимаются - ребята шныряют по магазинам, а девочки, сунув головы в сушуар, сидят в парикмахерских как принцессы. Катя вспомнила лаково-приторный запах дамского зала, и сердце ее зашлось от тоски.