- К гребенским послал, - откликнулся Иван.

- Ну, добре. Прибери на Дон теперь. Пойдем, Фрол, сторожевых глянем. - Степан вышагнул из шатра. Надоело говорить. И говорить надоело, и - в душу опять лезут, дергают.

- На кой черт столько митрополиту отвалил на учуге? - недовольно спросил Фрол, шагая несколько сзади Степана.

- Надо, - коротко ответил тот, думая о чем-то своем. - Помолчал и добавил: - Молиться за нас, грешных, будет.

- А ясырь-то зачем? - пытал Фрол.

- Хитрый ты, Фрол. А скупой. Церква, она как курва добрая: дашь ей хороший, не дашь - сам хуже курвы станешь. С ей спорить - легче на коне по болоту ехать.

Степан остановился над затончиком, засмотрелся в ясную ласковую воду... Плюнул, пошел дальше. Бездействие самого томило атамана.

- Тоска, Фрол. Долго тут тоже не надо - прокиснем.

Некоторое время шли молчком.

Давно они дружили с Фролом, давно и странно. Нравилась Степану рассудительность Фрола, степенность его, которая, впрочем, умела просто и неожиданно оборваться: Фрол мог отмочить такое, что, например, головорезу Сереге Кривому и в лоб бы никогда не влетело (лет пять тому назад Фрол заехал в церковь верхом на коне и спросил у людей: "Как на Киев проехать?"). Эта изобретательность Фрола, от которой, случалось, сам Фрол жестоко страдал, тоже очень нравилась Степану. Фрол казался старше атамана, хоть они были годки. Степан нет-нет, а оглядывался на Фрола, слушал, но не показывал, что слушает, а иной раз зачем-то даже поперек шел - назло, что ли, только сам Степан не смог бы, наверно, объяснить (да он как-то и не думал об этом): зачем ему надо назло Фролу делать? Фрол был хитрый, терпеливый. Сделает Степан наперекор ему, глянет - проверить как?.. Фрол - как так и надо, молчит к делает как велено, но чуял Степан, что делает больно другу, чуял и потому иногда нарочно показывал всем, как они крепко дружат с Фролом.

В прибрежных кустах, неподалеку, послышались женские голоса, плеск воды - купались.