Степан ответил не сразу, с неохотой... Не хотел разглашать лишний раз свой тайный сговор со Львовым, вторым астраханским воеводой, но что-то, видно, надо говорить, как-то надо успокоить... Несколько подумал, поднял глаза на Ларьку.

- А кто нас тогда через Астрахань на Яик пропустил? Дева непорочная? Она в этих делах не помощница. Случись теперь беда с нами, я выдам Львова, он знает. Что он, сам себе лиходей?

- Как же он тебе теперь поможет?

Степан, как видно, и про это думал один.

- Будет петь в уши Прозоровскому: "Пропусти Стеньку, ну его к черту! Он будет день ото дня силу копить здесь - нам неспокойно". По-другому ему нельзя. Надо с им только как-нибудь стронуться.

- А ну-ка царь им велит? - допрашивал Ларька. - Тогда как? Што же он, поперек царской воли пойдет?

- Мы с царем пока не цапались - зачем ему? И говорю вам: с Украйной у их плохие дела. Иван Серко всегда придет на подмогу нам. А сойдись мы с Серком, хитрый Дорошенко к нам качнется. Он всегда себе дружков искал кто посильней. Царь повыше нас сидит - на престоле, должен это видеть. Он и видит - не дурак, правда что... - Степан помолчал опять, посмотрел на Черноярца. - Иван, пошли на Дон двух-трех побашковитей, пускай с Паншина вниз пройдут, скажут: плохо нам. Кто полегче на ногу, пускай собираются да идут к нам - Волгой ли, через Терки ли - как способней. К гребенским тоже пошли - тоже пускай идут, кому охота. А как подвалют со всех сторон... я не знаю, как запоют тогда воеводы. Вот. Я им подпою. Посылай, Иван. Придут, не придут - пусть шум будет: мы без шуму не собираемся. А шумом-то и этих, - Степан кивнул в сторону Астрахани, - припужнем: небось сговорчивей будут.