- Будет зубоскалить! - Кондрата спихнул с бочонка казак в есаульской одежде, серьезный, рассудительный.

- Браты! - начал он; вокруг притихли. - Горло драть - голова не болит. Давай думать, как быть. Две дороги домой: Кумой и Волгой. Обои закрыты. Там и там надо пробиваться силой. Добром нас никакой дурак не пропустит. А раз такое дело, давай решим: где легче? В Астрахани нас давно поджидают. Там теперь, я думаю, две очереди годовальшиков-стрельцов собралось: новые пришли и старых на нас держут. Тыщ с пять, а то и больше. Нас - тыща с небольшим. Да хворых вон сколь! Это - одно. Терки - там тоже стрельцы...

Степан сидел на камне, несколько в стороне от бочонка. Рядом с ним кто стоял, кто сидел - есаулы, сотники: Иван Черноярец, Ярослав Михайло, Фрол Минаев, Лазарь Тимофеев и другие. Степан слушал Сукнина безучастно; казалось, мысли его были далеко отсюда. Так казалось - не слушает. Не слушая, он, однако, хорошо все слышал. Неожиданно резко и громко он спросил:

- Как сам-то думаешь, Федор?

- На Терки, батька. Там не сладко, а все легче. Здесь мы все головы покладем без толку, не пройдем. А Терки, даст бог, возьмем, зазимуем... Есть куда приткнуться.

- Тьфу! - взорвался опять сухой жилистый старик Кузьма Хороший, по прозвищу Стырь (руль). - Ты, Федор, вроде и казаком сроду не был! Там не пройдем, здесь не пустют... А где нас шибко-то пускали? Где это нас так прямо со слезами просили: "Идите, казачки, пошарпайте нас!" Подскажи мне такой городишко, я туда без штанов побегу...

- Не путайся, Стырь, - жестко сказал серьезный есаул.

- Ты мне рот не затыкай! - обозлился и Стырь.

- Чего хочешь-то?

- Ничего. А сдается мне, кое-кто тут зря саблюку себе навесил.